Прекрасно понимаю ужас спасенной. Ообмотанное тканью лицо, на котором виден только безумный злобный взгляд, голый торс, ходящая ходуном грудь и лежащие рядом вырубленные насильники. Тут кто хочешь в штаны напустит.

— Чего сидишь дура! — Рявкнул на нее я. — Давай быстрее руку, побежали отсюда…

Девушка с сомнением смотрела на меня, но все же подала свою тонкую ручку, и я ее буквально выдернул вверх на ноги. Не церемонясь тащу её по направлению к главной тропе, до которой метров пятьсот, наверное. Потом, на бегу, вспоминаю еще кое о чем. Блин! Как же я так лоханулся то…

— Я сейчас. Жди меня здесь. — Говорю девушке и ходу назад,

В темпе возвращаюсь обратно, заставив очухавшегося, придурка номер два, вырубленного до этого моей мавашкой в голову, шарахнуться от меня в сторону как от чумы. Придурок номер один, еще лежал без движения, а битюг все баюкал, лежа на земле, свои отбитые причиндалы.

Подскочив к машине, я выдернул из замка болтающиеся там ключи, и широко размахнувшись, забросил их в реку. Пусть теперь попробуют их найти. На этот раз совершенно удовлетворенный, заскакиваю за валун, быстро собираю в лежащую на камне котомку все свои нехитрые пожитки, в темпе рву по направлению к жавшейся к краю леса девушке. Там снова хватаю ее за руку и тащу по направлению к центральной тропе.

По дороге она пыталась что-то сбивчиво говорить, задыхаясь и захлёбываясь в слезах и соплях, но я, не слушая, тащил ее подальше от места происшествия. Через десять минут выведя девушку на тропу, покахываю ей рукой в сторону турбазы. Слава богу до нее было не так далеко — километра с полтора.

— Тебе туда. Быстро дуй в ту сторону, не останавливаясь.

После этого разворачиаюсь, и сверкая пятками скрываюсь в лесу не дожидаясь благодарностей. Тут на центральной тропе, сейчас обязательно кто-то есть. Туристы, спортсмены, просто гуляющие. Не пройдёт и пяти минут, как девчонку кто-то подберет и отведёт на базу. Совсем не нужно, чтобы меня видели рядом с этой дурехой.

Те парни, с которыми я только что, так круто обошtлся, были явно непростые ребята. В это время, если у парней, лет двадцати от роду, есть такая машина — а черная «волга», это очень крутая тачка в Советском Союзе, то это явно сынки каких-нибудь больших начальничков. И встречаться с их разгневанными папашами у меня нет никакого желания.

В национальной республике меня просто в бараний рог скрутят. Я и пикнуть не успею, как сам окажусь «насильником» и «негодяем» и эта самая девчушка, которую я оставил размазывающей сопли и слезы на лесной тропе, сама же первая на меня и укажет своим тоненьким наманикюренным пальчиком. Это сейчас она, может быть, хоть чуть-чуть мне благодарна. Когда с ней вдумчиво побеседуют люди, которые могут быть очень убедительными, она вряд ли будет кочевряжится. Напишет, и подпишет все как ей скажут. Знаю я такие случаи. Спасибо, и не надо! Лучше, как говориться перебдеть.