Помню еще милицейские облавы в кинотеатрах и на улицах, которые проводились днем, для выяснения на каком основании конкретный гражданин находится не на своём рабочем месте в рабочее время. Поднапрягшись, я еще смог вспомнить только водку «андроповку». В общем, для меня тогдашнего, это было ничем не примечательное время. Править Андропову осталось чуть меньше года. Он, по-моему, умрет весной 1984, и на его место придёт Черненко, но тоже ненадолго. Начавшаяся со смерти Брежнева 1982 году «гонка на лафетах» закончится только с приходом к власти Горбачева в 1985 году. От вихря промелькнувших в моей голове мыслей, меня отвлек голос дяди, который сидел за столом и что-то быстро писал в толстой рабочей тетради. Тут он на мгновенье оторвался от работы, и кивнув мне на стоявший рядом стул сказал:

— Ну ты чего застыл на пороге, проходи и садись. Подождешь меня немного, сейчас я закончу с делами и познакомлю тебя сначала с нашим завхозом, а потом и с заведующей столовой.

— Да-да, конечно, — я наконец отмер и сел на предложенное мне место.

Минут через пятнадцать мы с дядей спустились на первый этаж и вышли из корпуса. Пройдя метров пятьдесят по бетонной дорожке, мы уткнулись в большую хозпостройку с закрытыми выкрашенными местами облупившейся синей краской воротами. Дядя, не останавливаясь, чуть пригнувшись вошел внутрь сквозь открытую дверцу, которая была расположена в одной из створок. Я последовал за ним.

Внутри, прямо у входа, стоял старенький зеленый грузовичок ГАЗ с деревянными бортами. Слева от него стояли деревянные стеллажи, на которых как попало были уложены различные стройматериалы: какие-то доски, старые рамы, и прочая дребедень. Рядом стояли несколько открытых пустых ржавых бочек и пара закрытых, наверное, с чем-то внутри. С другой стороны, у большого, порядком замызганного окна, неопрятными кучами были навалены разобранные старые металлические кровати, спинки, рамы с панцирной сеткой, рядом мешки с чем-то непонятным, мотки кабеля и прочее, прочее, прочее. В общем, здесь была сложена и навалена куча старого, но еще вполне пригодного к употреблению хлама. На звук скрипнувшей при входе двери из-за машины вышел невысокий лысеющий и крепкий мужик, на вид лет пятидесяти с хвостиком с пышными усами.

— Привет, Тамик! — Поздоровался с ним дядя Гена. — Знакомься: это мой племянник Юра, о котором я тебе говорил. Он теперь до обеда будет работать в столовой, а после будет помогать тебе по складу и прочим надобностям.

— Юра, это Таймураз Елисбарович. Наш завхоз, и твой непосредственный начальник, прошу любить и жаловать. — Это дядя уж мне.