«Мы объявим наш сортир, очагом борьбы за мир, пусть насрут себе в штаны поджигатели войны», или «Я снял штаны, но срать не стану — свободу дайте Корвалану».

Автор последнего опуса, явно сильно беспокоился о судьбе латиноамериканского борца против чилийской хунты Луиса Корвалана, до сих пор томившегося в застенках Пиночета.

Венчала всё это безобразие расположенная прямо напротив входа большая надпись:

«Все сортирные поэты — были на хер мной одеты».

В туалете витали клубы табачного дыма. Двое десятиклассников, практически уже выпускников школы, бессовестно прогуливали первый урок. Они мирно сидели на корточках в умывалке, и что-то обсуждая, пускали по кругу почти уже докуренную сигарету.

— Опа, Штангист! Как ты, кстати, зашёл! Давай-ка, мухой метнись в магазин и купи нам ещё сигарет. — Обрадовано завопил ближний к стене парняга, роясь в кармане пиджака и затем, протягивая мне жёлтый смятый рубль добавил. — Возьми «Стюардессу» или «Ту», если там не хватит, своих добавишь.

— Извини друг, не могу, я сегодня не в настроении. Меня, с самого утр,а мучает приступ жесточайшей ипохондрии. Может быть, в следующей жизни, и то не факт, — миролюбиво ответил ему я, — а ты бы лучше заканчивал курить, а то отдышка замучает, и пипка напрочь отпадёт. Как же ты потом без пипки будешь?

Удивлённый донельзя парень, какое-то время ещё переваривал услышанное, а потом, с места, бодрым кабанчиком сделал бросок в мою сторону:

— Порву нах, сука!!!

Стартанув с места из неудобного положения на корточках, он не учёл, что это было… ну о-о-чень долго. Пока он вставал, пока шагал мне на встречу, прошло достаточно много времени, чтобы даже с нетренированным организмом и неразвитой реакцией доходяги Юрки, я просто и незамысловато выкинул ему на встречу своё левое колено, в которое он благополучно и воткнулся своим лицом. Придержав кабанчика за волосы левой рукой, я сразу рубанул ему основанием правого кулака по затылку и шагнул в сторону. Это был «тэцуй» с верху — удар молот основанием кулака.

Даже-не-знаю-кто-это-был, упал на пол, не подавая признаков жизни. Печальненько будет, если я перестарался. А нет, вроде шевелится, значит с ним всё в порядке. Второй парень, с сигаретой во рту, даже не привстал с места. Он все так же тупо сидел на корточках и ошарашено переводил взгляд то на приятеля, то на меня.

— И ведь Минздрав всегда предупреждал, что курение опасно для здоровья, но его почему-то никто не слушает, — расстроено сказал ему я, и прошёл мимо в последнюю кабинку.

Сделав свои дела, я вышел и подошёл к раковине, чтобы помыть руки. Гигиена прежде всего. Сколько болезней от грязных рук и не перечесть. Кабанчик, тихо постанывая, уже вполне осмысленно глядя на мир, сидел на холодном кафеле задницей и растирал затылок, а его приятель, опасливо посматривая на меня, пытался его поднять.