Он живет на первом этаже вместе с полусумасшедшей бабкой, старой глухой и злющей грымзой, которая вечно тащит в дом разный хлам со свалок. Их балкон был всегда завален старыми поломанными санками, разбитыми колясками, какими-то досками, кастрюлями и прочим тому подобным мусором. Мать у Толяна умерла, когда он был еще маленьким, а отец по слухам сидел в тюрьме. В таком окружении, воспитанный своей безумной бабкой он и вырос злобным ублюдком. Но мне сейчас не до того, чтобы жалеть бедного мальчика. Который, кстати, старше меня здешнего на три года, и считается для пацанвы вроде Юрки и Славки, бичом и грозой всего района.

Сразу за двором, в котором живет Толян, начинаются кооперативные гаражи. Как раз за ними, рядом с теплотрассой любимое место сбора всей его гопкомпании. Мимо стоящих сплошной стеной металлических гаражей идет утоптанная тропинка, вдоль которой густо растут кусты сирени. Место, прямо скажем, не очень приятное для прогулок, особенно в такое время. Я поставил канистру в начале тропинки в кусты, а сам встал так, чтобы быть посредине пути между тропинкой и подъездом Толяна. Не хотел рисковать тем, что он пройдёт мимо меня. Поэтому наблюдал за всеми направлениями, с которых он мог появиться. Становилось прохладно и я порадовался тому, что надел старую куртку. Текстолитовые палки были у меня за поясом сзади. Но думаю, что они мне вряд ли сегодня пригодятся.

Наконец, спустя минут сорок после моего появления, вижу шедшего по улице Толяна. Он идет со стороны магазина, и я порадовался тому, что не понадеялся на то, что он пойдёт именно по тропинке. Быстрым шагом напрвляюсь ему на встречу. Мой враг слегка пошатывался. Толян явно в хорошем настроении и навеселе. На меня, он никакого внимания не обратил.

Когда до него оставалось пару метров, ускоряюсь и резко вбиваю ему правый кулак в солнечное сплетение. Толян, зашипев от боли, согнулся, выпучив глаза и открыв рот, а я быстро всунул ему в рот тряпку, и еще раз врезал, но уже по печени. Его еще сильнее перекосило. Заломив ему руку за спину и жестко прихватив за волосы, я быстро поволок его к кустам. Кажется, нас никто не видел. Ошарашенный и наполовину вырубленный гопник, безвольно семенил ногами. Попытки сопротивления, я пресекал болью, сильнее заламывая ему руку и жестче оттягивая голову за волосы назад. Он только в ужасе мычал, ничего не понимая.

Наконец мы около кустов. Я втаскиваю его туда. Ещё раз бью по печени, валю его на землю ударом стопы под сгиб колена, и уже на земле, сев сверху выкручиваю обе руки назад за спину. Вяжу их ремнем, быстро накинув ему петлю на кисти и сделав несколько контрольных витков. Потом, открываю горловину канистры, и деловито и основательно поливаю лежащую тушку бензином. Бензин сильно воняет и задорно булькает, выливаясь из канистры Толян, поняв, что происходит, в ужасе замычал и забился у меня под ногами. Но куда там, я связал его основательно! Закончив поливать, я сел перед ним на корточки. Крутнув колесико, зажег огонёк зажигалки, так чтобы он видел мое лицо, а я хорошо видел его.