«Однако необычненько». — Подумал я о портретах.

Если Харлампиев, которого в советской истории официально считали «создателем самбо», вполне вписывается в мое представление об этом времени, то портрет Ощепкова в кимоно, там, где он с наголо бритым черепом спокойно смотрит на зрителя, это действительно необычно. Ведь Ощепков погиб в НКВДШных застенках тридцать седьмом или тридцать восьмом году, как японский шпион и враг народа. Уже потом через двадцать лет его реабилитируют, но еще долго его вклад в создание самбо будет стыдливо замалчиваться. На диване сидел загорелый мощный мужик лет пятидесяти с лишним одетый в адидасовские спортивные брюки и синюю майку. На ногах у него были белые легкие полукеды. Он вопросительно посмотрел на меня.

— Здравствуйте, мне нужен Федор Степанович. — Оторвавшись от портрета Ощепкова сказал я.

— Я за него! — Ответил мужик на диване.

— Меня зовут Юра Костылев. Я от Рамазанова Руслана Харитоновича, он должен был поговорить с вами на счет меня. Хочу у вас тренироваться.

— Тренироваться хочешь? — Задумчиво спросил он меня. — И вдруг неожиданно кивнул на портрет Ощепкова. — Знаешь кто это?

— Да! Это Ощепков Василий Сергеевич, один из родоначальников самбо в нашей стране.

— Ух ты как интересно. А еще кто был у истоков самбо знаешь?

— Насколько помню, Спиридонов Виктор Афанасьевич, — без запинки ответил я, ведь свое время увлекался историей самбо и не все ещё позабыл. — Они с Ощепковым были у истоков, хотя не особо ладили, а продолжил их дело, и систематизировал наработки, уже Анатолий Аркадьевич Харлампиев.

— Интересный ты парень, Юра. — Фёдор Степанович пристально смотрел на меня, а потом кивнул на сумку с спортивными вещами висевшую у меня на плече. — Вещи с собой?

— Да, конечно.

— Тогда дуй пулей в раздевалку, скоро уже тренировка начнется.

Уже через десять минут стою в зале в строю одетых в синие и красные куртки парней различного возраста. В основном здесь были ребята плюс-минус моих лет, но была еще и парочка мужиков лет под тридцать. Всего группа человек двадцать пять. Зал был большим просторным и светлым. Высокий, метров семь, потолок, огромные окна, завешенные сеткой с крупной ячейкой. Большую часть зала занимал огромный борцовский ковер с двумя кругами для схваток. У дальнего края ковра на резиновом покрытии стояли стойка для штанги со скамьей, а также стойки для разнокалиберных гантелей и несколько старых тренажеров. На стенах как и в тренерской было развешено много портретов выдающихся борцов города, и среди них я сразу разглядел портрет нашего тренера. На нем он был гораздо моложе, с золотой медалью на груди и большим кубком в руках. Сейчас он в спортивном костюме стоял на с краю ковра со свистком на груди: