— До сих пор я прекрасно без нее обходилась.

— До сих пор ты не была замужем. Или тебя пугает, что девочка страшненькая после оспы? Станешь целительницей — исправишь.

— Машка ее непременно будет оскорблять, — поморщилась она. — Скажет: какая хозяйка — такая и прислуга.

— А не наплевать ли, что будет говорить твоя сестра? Нам с ней не жить. А эта девочка точно не связана с Куликовыми, что для нас принципиально.

— Они могут с ней договориться, и она будет доносить.

— Как вариант, — вынужденно признал я. — Тогда берем при условии клятвы верности лично тебе? А если от клятвы отказывается, то садимся на снегоход и едем дальше?

— Сначала девочку вообще надо увидеть, — ответила Наталья. — Отец Поликарп может жаждать от нее избавиться по разным причинам.

Время стремительно утекало, и все же я был вынужден признать правоту супруги: впускать в свою жизнь абы кого мы права не имели, что я и пояснил священнику, когда мы дошли до храма, после чего он сразу развернулся к приюту и вызвал расхваленную им девочку. Было Прасковье на вскидку лет четырнадцать-пятнадцать, а незначительные оспины хотя и были хорошо заметны, не слишком портили ее миловидное лицо. Руки у нее были трудовые — с мозолями и коротко остриженными ногтями, а одежда старенькая, но чистая. Смущалась она нас так, что глаз не поднимала, а монахиня, которая вышла с ней, расхваливала и старательность, и аккуратность, и желание учиться. Что еще нужно было спрашивать у прислуги, я не знал, и хотя Наталья задала пару вопросов, мне казалось, что она тоже в замешательстве, поскольку это первая нанимаемая ею особа.

Наконец, все замолчали. Я повернулся к Наталье, она неохотно кивнула, предоставляя мне право договариваться. Идея обзавестись столь неказистой личной горничной ее не радовала, но девушка понимала, что откажи мы — откажет нам и священник. И не просто откажет, а может связаться с родителями, и тогда нас перехватят в другом городе.

— Если она согласится на клятву верности моей супруге — возьмем, — решил я. — Но на наше транспортное средство она не поместится и вам надо будет отправить ее в Дугарск. У меня там остальные домочадцы. В Тверзани ей делать пока нечего. Там пустой нежилой город, и мы скоро оттуда уедем. Сразу, как только завершим дела. Итак, мы жертвуем вашему приюту сумму в конверте, который вы уже взяли, и берем на работу вашу протеже. Последнее — после венчания.

— Приют у нас не слишком богатый, — намекнул отец Поликарп на мое обещание добавить в конверт еще немного.

— Я тоже. На богоугодное дело могу выделить еще сто рублей, не больше. Нам нужно будет еще выплатить аванс вашей девочке и оплатить ей дорогу, — теперь уже я намекал на делающееся одолжение собеседнику.