Решил попытаться поднять настроение в купели. И это удалось. Какой-то час — и я уже полон сил и бодр. Осталось позавтракать и можно выдвигаться на приключения. Мысль о том, что можно пройтись по магазинчикам, продающим ингредиенты из других зон, не давала покоя и требовала проверить. До завтрака я успел даже маршрут составить, а за завтраком спросил у Наташи:

— Тебе нужно что-то купить? В Верх-Ирети у нас было слишком мало денег. Сейчас можно потратить куда больше.

— А смысл? — удивилась она. — Мы едем в зону, для зоны одежда у меня есть. Когда вернемся, и мода изменится, и я могу еще подрасти. И получится, что новое платье пойдет на выброс. Если бы мы куда-то ходили, это одно дело, а мы скоро уезжаем. До отъезда имеющегося мне хватит.

Похоже, на нее еще влияет воспитание Куликовых и донашивание ранее чужих платьев, поэтому несколько новых кажутся чем-то расточительным. В чем-то она права: мы скоро уедем, а мода имеет обыкновение меняться. Так что это в самом деле имеет смысл перенести этот вопрос на время, но не убирать с повестки дня.

— Как бы сказал Валерон: «Довод». Все же подумай, вдруг тебе срочно что-то надо.

— Хорошо, подумаю.

Сразу после завтрака уехать не удалось, потому что Наташа собрала нашу немногочисленную прислугу и сообщила, что в результате изменившихся обстоятельств у работающих в доме осталось два варианта: либо дать мне клятву верности, либо собирать вещи. Я ожидал недовольства, но все трое обрадовались. Похоже, для них это была как раз гарантия определенности, а не пожизненное рабство, как представлялось мне. Я бы точно не согласился никому давать клятву верности, мне божественной печати по уши хватает.

Приняв клятвы у всех троих, я наконец выбрался из дома. Первым делом заехал за пирогами для Валерона. Мы договорились, что буду их оставлять в гараже, в дальней его части, отгороженной, поскольку лошадь у Валерона доверия не вызывала. Он почему-то был уверен, что она непременно доберется до его еды и сожрет, даже если та будет целиком из мяса.

После того как я загрузил пакеты с пирогами, поехал в ближайший крупный книжный магазин, опасаясь, что тот окажется целиком заполнен художественными книгами. Жизнь в столице резко отличалась от жизни в приграничье с зоной. Здесь искажения открывались не чаще раза в три-четыре года, поэтому на улице люди с оружием встречались крайне редко, да и то, по большей части, это были полицейские и военные. Причем у последних оружие зачастую было всего лишь частью образа.

Действительность меня порадовала: магазин оказался настолько большим, что там нашлось место и нужной мне литературе. Не отказал я себе в удовольствии заглянуть в раздел с книгами для артефакторов и вспомнил добрым словом Коломейко, поскольку такие же учебники он продавал дешевле. Тем не менее я отобрал несколько книг по темам, которые для меня представляли определенную сложность.