каждый день.
Еще пару дней назад я дрочил в этом душе, вспоминая как жарил эту девочку на столе в
задрипанной провинциальной сауне, а теперь она здесь же на моем члене, как ожившая
фантазия.
– Тамерлан… – ее голос пронесся возбуждением по телу.
– Сучка… Нравится на моем члене?
– Нет… – нагло врет. Набивает себе цену.
– Да… – прошептал. – Моей девочке нравится…
Ее крики утопали в шуме воды. Я даже не вспомнил тогда, что где-то за стенкой спит
моя дочь. Мне непривычно пока быть отцом. Привык один. А тут…
– За баблом пришла? – поинтересовался сразу же, как только магия между нами
закончилась и вернулась реальность. – Так я сразу предлагал! Чего не взяла?
– Отвалите! Вы мне противны!
– Так противен, что у тебя дырка хлюпает? – зло процедил, глядя малышке прямо в
глаза. – Скажи еще, что не мечтала на моем члене снова оказаться!
Конечно же, она соврала. Наглая лгунья.
– Я вообще вас видеть не хотела! Мы с Яной с первого класса дружим! Не верите – сами
у нее спросите!
– Повезло же моей дочери с подружкой шлюшкой!
– Я не…
– А как тебя еще назвать? Или ты не знаешь, как величают девочек, которые с мужиками
по саунам трахаются?
А потом в ванную комнату влетела моя дочь. Я в тот момент понял, что если Яна узнает
все, я вряд ли смогу хоть когда-то восстановиться в ее глазах. А отношения с дочерью
– единственное, чем я действительно дорожу.
Но тогда нам повезло. Моя девочка ничего не заметила.
Да и сейчас, когда Мила сбежала, хлопнув дверью, я вдруг подумал, что это хороший
вариант. Я же не хочу из-за траха поругаться с Яной. Мы и так пока общаемся очень
натянуто.
Но спустя час я почему-то все равно набираю номер одного знакомого, предварительно
покопавшись в телефоне Яны, разблокировал который с помощью ее лица.
Отец года, бля!
– Марат, можешь один номерок пробить?
– Ты нормальный вообще? Три часа ночи! – бубнит мужчина. Но тут же продолжает, зная,
что я не отстану: – Смской кинь.
– Уже, – сообщаю я, а дальше просто жду, пока мне не приходит сообщение с
местоположением абонента.
Мила
Боже…
С ужасом сдираю с себя одеяло.
Выдыхаю, когда понимаю, что под ним я в одежде. В той самой, в которой вчера весь
день каталась с подругой по Москве, а затем сбежала из дома ее отца.
А еще я ударила его по яйцам. Со всей силы, что только могла. И какие теперь будут
последствия, я понятия не имею.
Пытаюсь судорожно вспомнить, как здесь оказалась. Но ничего. Только помню, как
садилась в машину к Максиму, и как он накрывал меня пледом, что принес из багажника.
Все.
Потом мрак.
А теперь я здесь.
Хотя «здесь» – это где?
Осматриваюсь и прислушиваюсь.