Глава 23. Катя
Я вдруг поймала себя на мысли, от которой стало страшно и хорошо одновременно: я скучала. Как же я скучала...
Не по давлению, не по страху, не по этим острым моментам, от которых потом болело. А по тому, как он смотрит, когда не требует. Как замолкает, когда слышит.
Он изменился. Не резко, но ощутимо.
И без него без него у меня будто выключали свет. Я жила, да. Ходила на работу, проверяла тетради, разговаривала, улыбалась. Но как будто вполсилы. Как будто не до конца.
Анну Сергеевну тоже будто подменили. Её высокомерие куда-то испарилось. Она стояла у окна, держала в руках чашку, делала вид, что разглядывает улицу. Когда наши взгляды встретились, она слегка кивнула, приветствуя меня. Хотя могла этого и не делать после того, что мне наговорила в прошлую нашу встречу.
Она избегала меня. Не демонстративно, конечно, а человек, который понял, что перегнул, но не готов это признать.
И мне вдруг стало всё равно. Не потому, что я простила эту женщину, а потому что сегодня было не до неё. И даже не до моих страданий по Гордею. Сегодня был праздник у мальчика, который смеялся так, будто весь мир ему улыбается.
Я поймала взгляд Гордея. Он стоял чуть в стороне, наблюдал за Стёпой, за мной. В его взгляде не было привычной жёсткости. Там было столько тепла, что мне хотелось расплакаться от нахлынувших эмоций.
Я не знала, что будет дальше между мной и Гордеем, не строила планов, не давала обещаний самой себе, но в этот момент я точно знала одно: я здесь не из вежливости. И не из жалости.
Я здесь потому, что скучала.
Стёпа мчался к входной двери радостный, лёгкий, сияющий, как солнышко.
– Я открою! – крикнул он.
И открыл.
Я не сразу поняла, почему у Гордея так резко изменилось лицо. Будто его ударили. Будто в него вошёл ледяной лом.
Я повернула голову и увидела её.
Татьяна.
Живая. Настоящая. Она стояла на пороге в пальто, с сумкой, с аккуратно уложенными волосами и взглядом женщины, которая умеет уходить и возвращаться, когда ей нужно.
У меня внутри всё сжалось.
Стёпа сначала замер. Как будто мозг не смог обработать картинку. Он смотрел на неё широко открытыми глазами, и в этом взгляде было всё: растерянность, страх, детская надежда, которую тут же накрыло чем-то тяжёлым.
– Мама?..
И в эту секунду он сломался. Его губы дрогнули, лицо перекосило, будто он резко вспомнил, что такое боль, и слёзы потекли сразу, крупно, без остановки.
– Стёпочка – Татьяна сделала шаг, протянула руки. – Стёпочка иди ко мне, сынок! С днём рождения, милый!
Она сказала это слишком нежно. С отработанной интонацией «я мать». Интонацией, которая должна срабатывать автоматически.