Матросы проверили трюм. Действительно, две доски внизу дали серьёзные трещины, и вода уже просачивалась внутрь тонкими струйками.

— Латать будем, — решил капитан. — А это… — он кивнул на тушу, — в дело пустим. Шкура на латы пойдёт, мясо — в котёл. Безотходное производство, всё как мы любим.

Команда с энтузиазмом принялась за работу. Во-первых, все были рады, что опасность миновала. Во-вторых, свежее мясо после недель солонины и сухарей — подарок судьбы. Пока одни затыкали пробоины и откачивали воду, другие разделывали тушу чудовища. Работали слаженно, без лишней болтовни.

И всё же на обратном пути нас не покидала тревога — мы ждали появления собратьев убитой твари.

Эта ситуация показала нам, что таинственный континент имел в запасе множество сюрпризов, в том числе и неприятных.

Я вернулся в доки Паннонии с чувством огромного облегчения — наконец-то знакомое и безопасное место. Веки налились свинцом, глаза слипались — на борту галеры о нормальном сне можно было только мечтать. Но, несмотря на дикую усталость, я знал, что отдыхать некогда: проект «Портал» сам себя не завершит. Спать я предпочитал дома, в своей кровати, а не тратить драгоценное время в Паннонии.

Моей первой остановкой были казармы стражи, где я должен был встретиться с драконорождёнными. Я добыл главный ингредиент для зелья, которое должно было погрузить Хемиша в глубокий сон. Но прежде чем вручить растение Дракии, мне нужно было снова удостовериться в необходимости этого обмана.

Я понимал, что эгоизм Хемиша мешает жить многим драконам, которые хотели вернуться домой, но моя совесть была бы спокойнее, если бы я точно знал, что этот упёртый ящер непробиваем для любых аргументов.

Я увидел дракона на его посту. Он охранял одну из казарм, застыв, как каменное изваяние. Хемиш явно не горел желанием меня видеть; его взгляд лишь мельком скользнул по мне и снова устремился вперёд. Я подошёл и махнул ему рукой, но он не ответил. Просто продолжал молчаливое бдение.

— Не сомневаюсь, ты не рад меня видеть, — сказал я, встав рядом. — И мне жаль, что наши цели сейчас так кардинально разошлись. Ты хочешь навсегда покинуть это место, а я хочу, чтобы ты вернулся к отцу.

Несколько секунд он молчал, словно взвешивая, стоит ли вообще со мной разговаривать. Потом всё же повернул голову.

— «Хочу»? — в его голосе звучала едва сдерживаемая ярость. — Ты думаешь, всё дело в том, чего я хочу? Что я просто капризничаю, как недовольный детёныш?

— Нет, — спокойно ответил я. — Я думаю, ты загнал себя в угол гордостью и теперь не знаешь, как из него выбраться, не потеряв лицо.