— Это… это не война, — выдавил я. — Это гражданские! Женщины и дети!

— Ах, теперь есть разница? — В её голосе появилась насмешка. — А фермер, который кормит вражескую армию, разве не враг? А кузнец, который куёт им мечи?

— Но ведь эти — ваши подданные!

— Я играю по правилам этого мира, Алексей. Тем же правилам, по которым ты сам захватывал земли. — Лилия сделала шаг вперёд. — Или ты думал, что твои руки чисты? Сколько солдат умерло в твоих войнах?

— Нисколько, я не вёл войн.

— Но по твоему наущению их вели другие. Сколько вдов оплакивают мужей, павших, защищая твои интересы?

Она била точно в цель.

— В бою погибают воины, — процедил я. — Это честная смерть. А ты предлагаешь зарезать безоружных!

— Честная? — Лилия коротко и холодно рассмеялась. — Войны честными не бывают. — Она обвела рукой заложников: — А эти люди, Алексей, не умрут, если ты просто развернёшься и уйдёшь. Решение за тобой. Что важнее — твоя гордость или их жизни?

— Это не про гордость! — рявкнул я. — Это про то, что вы творите! Вы превратили торговлю в рэкет, а дипломатию — в террор!

— И что? — Лилия пожала плечами. — Мы эффективны. Мы капиталисты и добиваемся результатов. Разве ты не то же самое делал на своей Земле?

— Нет, не делал. Я занимался бизнесом, а не войнами.

— А ты пытаешься отнять мой бизнес, и я его защищаю. Я принимаю решение, мои люди выполняют. В чём разница? Здесь ты уже убивал. И будешь убивать ещё. Потому что это война, Алексей. И в войне не бывает чистых рук.

— Но можно сохранить хотя бы чистую совесть! — выпалил я.

— Совесть? — Она расхохоталась. — Алексей, пятьдесят тысяч твоих солдат готовы снести город. У тебя есть осадные орудия, готовые превратить эти стены в щебень. И ты мне говоришь про совесть? — Лилия указала на армию за моей спиной: — Каждый выстрел твоих требушетов убьёт десятки гражданских. Каждый штурм превратится в резню. Так что выбирай: двадцать пять жизней сейчас или тысячи жизней при штурме. Что эффективнее, господин бизнесмен?

Мои руки дрожали. Реально дрожали. Что бы сделал Герман? Рагнар?

Герман бы рвался в бой. Для него честь солдата важнее жизней гражданских — суровая, но понятная логика. А Рагнар… Рагнар умеет просчитывать ходы, но он уже не тот человек, что попал сюда с Земли, он — король. У него есть роскошь мыслить масштабами столетий. А я? Кто я теперь?

А что бы я сделал на Земле?

В критических ситуациях я не выбирал деньги любой ценой. Активы всегда можно потерять, а людей — нет. Люди живут дольше денег, люди способны пережить даже государства. Зачем их губить, если станок можно изготовить новый, а деньги — заработать.