— Тебе нужны мои услуги? — спросил Тимур, плюхнувшись в кресло напротив меня.

Один из слуг попытался предложить ему воды, но он отмахнулся.

— Я не пью ничего, что не из моих собственных запасов, — сказал он, доставая флягу и делая из неё большой глоток, затем протянул её мне. Не желая его обидеть и подумав, что это, возможно, часть какого-то ритуала или проверка «на слабо», я взял флягу и тоже основательно приложился.

Мерзкая, отвратная дрянь, обожгла горло и ноздри. Ощущение было такое, будто хлебнул смеси самогона с бензином. Блин, аж слёзы навернулись. Тем не менее я подумал, что это может являться демонстрацией силы, своего рода соревнованием, поэтому сдержался от кашля и хрипа, пытаясь проглотить пойло. Однако лицо меня выдало, что вызвало смешок у Тимура.

— Это, друг мой, смесь крови горакса и зернового спирта. Укрепляет сердце против страшных болезней. Мало кто может спокойно пить это полезное, но слегка неприятное на вкус снадобье.

— Надеюсь, теперь моё здоровье в полном порядке? — прохрипел я, пытаясь сохранить лицо. Тимура хохотнул и сделал ещё глоток, прежде чем убрать флягу.

— Ладно, Владыка, давай-ка к делу. Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он, переходя на деловой тон и чуть подавшись вперёд в своём кресле.

— Ну, работа немного отличается от обычной, я полагаю. Уверен, тебя часто нанимают убивать монстров, но тут есть один равнос… которого нужно бы угомонить, не убивая, — сказал я. — Он в настоящее время контролирует месторождение железа, которое мне позарез нужно, но стал им одержим.

— Политическая борьба?

— Конкуренция.

— Уважаю. Ну что сказать, равносы, — протянул Тимур, слегка откинувшись на спинку кресла, — как ни странно, не самый сложный монстр для убийства. Почему бы просто не попросить меня прикончить его? Я могу сделать это за день-два.

— Мы с ним общались, и он поступил гуманно, не убив меня. Малость невежливо отплатить ему чёрной неблагодарностью и угрохать в ответ. Он… он мог легко расправиться со мной, когда я вошёл в его логово, но решил не убивать, хотя знал, что человек может и не испытывать к нему тёплых чувств. Это показывает, что у него есть какое-то подобие морали, понятий, что ли, но я не очень понимаю этих существ. Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, что люди любят называть любое звероподобное существо монстром, — сказал Тимур. — Они используют слово «монстр» как оправдание для бессмысленных убийств.

— Вопросы совести? — предположил я.

— Скорее самообман. Драконы хотят, чтобы их оставили в покое, но их называют монстрами, чтобы охотники за сокровищами не чувствовали себя виноватыми, убивая их ради кладов. Эльфов два столетия называли монстрами, просто чтобы отбирать у них земли. Ты не монстр из-за своей морды или клыков, монстром тебя делают твои поступки.