Что за бесовщина⁈

— Надеюсь, тебя не слишком помяли? — поинтересовался отец Доминик, свернул с пузатой серебряной фляги крышечку-стаканчик, наполнил ее полынной настойкой и протянул мне: — Выпей вот…

Я влил в себя обжегшую огнем жидкость, мотнул головой, шумно выдохнул и спросил:

— Какого беса, отче?

Что меня не прихватили на чем-то горячем, понял сразу. Орден собственных паршивых овец обычно без всякого шума в дальние монастыри ссылает. А этот спектакль точно на публику рассчитан был…

— Служебная необходимость. — Отец Доминик забрал крышечку и проникновенно заглянул в глаза: — Ты ведь знаешь, что такое служебная необходимость, сын мой?

На кончике языка так и вертелась колкость; не без труда я проглотил ее и спокойно спросил:

— Что будет с моими людьми?

— Тебя не волнует, что будет с тобой?

— Моя судьба в руках Святых, — ответил я, сделал паузу и поморщился: — С этой вашей служебной необходимостью так и так ничего не поделаешь…

— Не злись, Себастьян, у меня просто не было другого выхода, — примирительно произнес куратор. — Мне нужна твоя помощь…

— Так нужна, что решили превратить меня во всеобщее посмешище?

Отец Доминик только вздохнул.

— Извини, но никто не должен усомниться в твоем аресте, — пояснил он.

— А на каком основании, хотелось бы знать, меня вообще задержали?

— Полагаешь, тебя не на чем прижучить? — печально улыбнулся монах. — Это не так, Себастьян. Ты на воле лишь до тех пор, пока никому не мешаешь.

— А конкретней?

— Конкретней? Что ж, если тебе так интересно, я попросил дать ход жалобе некоего Николаса Лаурая на мошенническое завладение его игорным домом.

— Вот засранец! — выругался я, немало раздосадованный тем, что причиной ареста стал банальный поклеп обиженного мошенника.

— Не стоит его винить, жалоба пылилась без движения уже который месяц, а мне просто требовался формальный повод.

— Ладно, ладно. — Я несколько раз вздохнул, привел в порядок мысли и спросил: — Но меня-то вы почему не предупредили?

— Тебя? — хмыкнул отец Доминик. — Чтобы ты озадачил всех своих подельников заданиями на все время своего отсутствия? Думаешь, это никому не показалось бы подозрительным? Люди твоего ранга всегда окружены стукачами и доносчиками.

С этим аргументом было не поспорить. Озадачил бы, непременно озадачил. Слишком много всего происходит, чтобы дела на самотек пускать.

Это и бесило больше всего. У меня своя жизнь, а тут будто кутенка — за шкирку и на помойку.

Но скандала я закатывать, разумеется, не стал и лишь печально вздохнул:

— Рассказывайте уже…

Отец Доминик достал сделанный тюремным художником портрет какого-то прыщавого господина средних лет с плохо зашитой заячьей губой и протянул мне.