Было бы чрезвычайно опрометчиво оставлять подобному чудовищу жизнь, но кровь, в которой растворены и одновременно сосуществуют Извечная Тьма и Скверна, станет чудесным эликсиром, катализатором перехода человека на новую ступень бытия' .

Беса в душу!

Будь я проклят, если это не сочинение Сквернослова — сбившегося с пути истинного ученика Модеста Оражского!

Выходит, и в самом деле здесь чернокнижник обосновался. Или закостенелый еретик, но это уже неважно, вопрос заключался в том, с какой стати этот выродок привязался ко мне.

Где я мог перейти ему дорогу? Неужто из Драгарна след тянется?

Поля пожелтевших страниц пестрели карандашными пометками, но, сколько ни вглядывался в них, разобрать смысла так и не сумел: почерк — как курица лапой, и через слово — сокращение. Быстро пролистал хрупкие листы, нет — других пометок и выделений в книге не обнаружилось.

Почему же постояльца заинтересовал именно этот фрагмент? Что в откровениях об Осквернителе увлекло его?

Я еще раз перечитал подчеркнутый текст и в голос выругался, пораженный внезапной догадкой.

Леопольд и Луиза!

Ей отец-чернокнижник передал частичку Тьмы, а он от рождения получил восприимчивость к потустороннему.

Тьма и Скверна!

Само по себе это не так страшно, но, если свести их вместе, если свести вместе четырнадцатилетних подростков…

Бесов праздник!

Я вскочил со стула и начал перетягивать стопку книг шпагатом, но только затянул первый узел, как за окном послышался непонятный шум.

Показалось, нет?

Прихватив с собой трость, я распахнул дверь черного хода, перегнулся через ограждение лестницы и окликнул парней:

— Ори! Гастон!

В ответ — тишина.

Заподозрив неладное, я в один миг скатился по шатким ступенькам и едва не споткнулся о распластанное на земле тело.

Ори⁈

Присел у охранника, вокруг головы которого растекалось темное пятно, обернулся на непонятный хрип, а там — привалился спиной к стене Гастон. Одной рукой телохранитель зажимал распоротое горло, другую тянул к выходу из переулка. Попытался что-то просипеть, но кровь меж пальцев так и хлестала, и крепыш, не сумев выдавить из себя ни слова, уткнулся лицом в грязь.

Беса в душу!

Я взвыл от ярости и метнулся вдогонку за убийцей.

На куски порву! Голыми руками!

Только вылетел на улицу и сразу заметил у соседнего дома человека в сером плаще с накинутым на голову капюшоном, что со всех ног улепетывал прочь.

Я — за ним. Кричать ничего не стал, поберег дыхание. Да и толку? Добровольно убийца все равно не остановится, а стражников в Акульей пасти и днем с огнем не сыщешь. Вместо этого я поднажал, беглец тоже припустил со всех ног. Сворачивать в подворотни он не рисковал, но зато продолжал нестись по улице, так что полы короткого плаща развевались у него за спиной, словно крылья.