Ставлю на второе. Бесы!

— Мастер! — выскочил из ресторации растрепанный и запыхавшийся Дега. — Что-то случилось?

— Верни на место, — сунул я ему саквояж и, не став ничего объяснять, забрался в карету: — Гастон, едем! — крикнул кучеру и раздраженно захлопнул за собой дверцу.

На рынке надолго не задержался. Велев подручным встречать через час у моста Святого Вацлава, выбрался из кареты и быстро затерялся в толпе. Побродил какое-то время меж рядов, стянул сюртук, нахлобучил на голову прихваченную из кареты мятую матерчатую кепку и через дыру в заборе выбрался на соседнюю улицу. Покрутился по знакомым подворотням, дополнительно проверяя, нет ли хвоста, и только тогда отправился к знахарке.

Но сразу к ней заходить не стал. Для начала постоял на соседнем перекрестке, присмотрелся, прислушался.

На первый взгляд все было спокойно, только вот, если ждут профессионалы, ничего не увидеть и не услышать. С другой стороны, а с какой стати меня здесь кому-то караулить? Государевым людям или даже ватаге наемников в ресторацию вломиться — невелика проблема. Впрочем, оставался еще неведомый человек со связями …

Оставался — да, но не шарахаться же теперь от каждой тени!

И, опустив пониже козырек кепки, я решительно зашагал по Монастырской.

Прошелся мимо особняка Берты, глянул на домик знахарки — тишина и спокойствие, а на сердце неспокойно.

Вот неспокойно — и все тут.

Впрочем, удивляться этому не приходится: денек сегодня хорошими новостями не баловал.

На всякий случай вытащив шило из-за голенища сапога, я спрятал его под наброшенный на руку сюртук, вернулся к домику ведьмы и постучал в дверь.

Ада открыла сразу, будто у окна сидела.

— Ой, беда, мастер Шило, — с ходу запричитала она. — Ой, беда-то какая!

Я шагнул через порог и потребовал:

— Говори толком, что стряслось!

— Красавицу вашу увезли! Под белы рученьки взяли, в карету усадили и увезли…

— Кто? — сипло выдохнул я. Внутри все обмерло, сердце заколотилось с неровными перерывами, грудь обожгло острой болью. Почуяв слабину, заточенные в душе бесы встрепенулись, но мне почти сразу удалось вновь скрутить их в бараний рог. — Говори! — прохрипел, вытирая выступившие на глазах слезы.

— Вы проходите! Присаживайтесь, — заладила старуха. — В лице ни кровиночки не осталось, давайте чайком напою.

Я оттолкнул от себя знахарку и прошипел:

— Не зли меня, старая…

— Экзорцисты увезли, — сообщила наконец Ада. — Страхолюдины эти в плащах кожаных.

— Когда?

— Давненько уже мальчонку за вами посылали, — наморщила старуха и без того морщинистый лоб. — С час назад, дай Святые памяти…