— Потому что с охраной. За неё деньги платят.
Бакареш опёрся ладонью о стол.
— А если с разбойниками у вас договорённость?
Михалыч перестал улыбаться.
— Обвиняете меня, лейтенант?
— Спрашиваю.
— Тогда осторожнее с вопросами.
— Я сама осторожность. — Возразил орк с улыбкой.
— Разговор может зайти в тупик, — хозяин отложил перо.
Бакареш не шелохнулся. Я перевёл взгляд с него на хозяина и поймал себя на мысли, что готов вмешаться, если один из них потянется к оружию. Но Михалыч сидел неподвижно, а орк держал обе ладони на виду. Они просто проверяли, кто первым уступит.
Пока они мерились взглядами, я заметил, что Ярика возле двери уже нет. У стены колыхнулся край тяжёлой занавеси, прикрывавшей боковой проход. Я покосился на остальных, но никто исчезновения полурослика, кажется, не заметил.
Подавать знак Шурупу сейчас было поздно: охранник за дверью мог услышать лишнюю возню. Я пообещал себе поговорить с Яриком, как только останемся одни, и постарался сосредоточиться на разговоре. Хотя, зная полурослика, следовало беспокоиться не о том, куда он пошёл, а о том, с чем вернётся.
— Господа, мы пришли договариваться, — вмешался Шуруп. — Кроличья лапка ничего не доказывает. Но если ваши люди услышат о нападениях или о поборах на дорогах, пусть сообщают капитану Нидалю.
Михалыч вернулся взглядом к гному.
— Слухов у нас много. То обоз остановят, то крестьянина оберут. Только слухи для бабок базарных.
— Нам достаточно, чтобы вы передали то, что узнают ваши люди.
— Если вы думаете, что я каждому разбойнику отец родной, то зря. У меня и своих детей достаточно.
При слове «детей» я снова вспомнил девушку. Если она очнулась и ищет Люка, каждый лишний миг здесь мог дорого нам обойтись. Хотелось проверить дверь, но я заставил себя смотреть на собеседника.
Шуруп неожиданно перевёл разговор:
— Вы ведь и беженцев нанимаете?
— Бывает. Работу даю, деньги плачу. Только у меня не благотворительный приют.
— Некоторые ваши работники под телегами ночуют. Может, хотя бы доски для времянок выделите?
— У меня каждый день очередь просителей, — проворчал Михалыч. — Каждому помоги, а потом ещё виноват останешься.
— Всю деревню содержать не просим.
Хозяин помолчал, барабаня пальцами по столу.
— С управляющим поговорю. Кому действительно негде жить, может, поможем. Но обещать всем жильё не стану.
— Этого пока достаточно, — согласился Шуруп.
Михалыч не сводил с него глаз. Похоже, он прекрасно понимал, что гном собирает сведения, а не только хлопочет о беженцах. Но разговор продолжал.
— Ещё вопрос, — сказал Шуруп. — Ваши люди ходят на Болото?