— Кажется, ей немного помогли.
— Главное, ты не пострадал.
Перед глазами всё ещё плавали светлые пятна.
— В следующий раз предупреждай, когда соберёшься спасать.
— Я помолюсь за тебя.
— Только без магии.
Я поднялся по лестнице, вошёл в свою комнату и запер дверь. Поставил мешок возле кровати. Снизу донёсся голос Венуса, но слов уже было не разобрать.
Я снял мечи, лёг и закрыл глаза. Впервые за долгое время хотелось только одного: чтобы до утра меня больше никто не спасал.
Интерлюдия
Отец Венус
Отец Венус был человеком душевным.
Он помогал семьям хоронить близких, заболевших прихожан навещал без напоминаний, а за службу мог взять яйцами, мукой или вовсе ничего. Когда из столицы приезжали проверяющие, деревенские за него заступались. Да, выпивает. Так ведь свой. А чужого пришлют — ещё неизвестно, чем обернётся.
Венус с детства обучался при церкви, а в шестнадцать лет его отправили проповедовать в эту деревню.
За двадцать лет на приходе Венус успел привыкнуть и к этой защите, и к тому, что стол для него накрывали в каждом доме. Свадьбы, поминки, Праздник Урожая, День Прощения и Скорби — всюду требовалось присутствие духовного лица. На прямой вопрос, пьёт ли он, жрец отвечал без утайки:
— Пью.
Прихожане ценили честность. Со временем, правда, им захотелось ещё и трезвого священника.
Венус забывал обещания, опаздывал на службы, а однажды так долго утешал вдову, что утром она сама проводила его до храма. Когда-то за него просили от души. Теперь, прежде чем пожаловаться, думали, кого пришлют взамен. С нынешним хотя бы можно было договориться.
Сам Венус замечал, что люди стали холоднее, и огорчался. От огорчения хотелось выпить. Он собирался разорвать этот круг, но всякий раз находился день, с которого начинать воздержание было решительно невозможно.
Вчера, например, нашлись две эльфийки.
⁂
Проснулся он от холода в ногах.
Ряса сбилась выше колен, одна щека прилипла к мокрым листьям. Венус осторожно повернул голову и увидел возле носа улитку. Некоторое время они смотрели друг на друга. Потом улитка убрала рожки.
Жрец закрыл глаза. Он помнил вино, мягкие пальцы у себя на щеке и хозяина, который совершенно некстати заговорил о деньгах. Потом какие-то рожи, звон разбитой кружки… Кажется, он ещё кого-то спасал. Или спасали его? Леса среди этих воспоминаний точно не было.
Венус приподнялся на локте. Вокруг росли деревья, между стволами висела утренняя дымка. Ни трактира, ни эльфиек.
— Великая Азуэль…
Голос вышел таким хриплым, что жрец прокашлялся и попробовал ещё раз:
— Великая богиня, сохрани слугу твоего…