Мои колени широко расставлены в стороны, и я, захлебываясь своим же дыханием, судорожно стягиваю с него плотные боксеры. Не жду его инициативы. Расстегиваю бюстгальтер и отбрасываю в сторону, в то время как подполковник одним движением срывает с меня трусы.
— Наконец-то, — выдыхаю прямо в его приоткрытые губы, когда между нами совсем не остается одежды.
Вновь тяну руки к мужчине, но он ловит мои запястья. Заломил их над головой одной рукой, а второй направляет член в нужное русло.
В его глазах, абсолютно черных от расширившихся зрачков, нет нежности. Там лишь желание сорвавшегося с цепи дикого зверя.
Он берет меня жестко, как и тогда в лифте. В одно движение, пробивается и наполняет собой до основания.
Его свободная рука ложится мне на бедро, сминая кожу до синяков, оставляя на ней горячие следы. Все это происходит одновременно, и пространство квартиры взрывается ослепительной вспышкой. Остатки контроля, которые я так отчаянно держала в себе, испарились. Из горла вырывается стон, в котором не осталось ничего от капитана оперативной группы.
Мы не единое целое. Подполковник пытается выбить из меня душу, а я извиваюсь от удовольствия, хватая его за плечи и торс. Мы трахаемся, как сумасшедшие. Будто мы были в ссылке, где-то далеко, где нет секса, нет человеческого тепла, нет ничего, что согреет тело и душу. Но теперь мы свободны и наслаждаемся процессом по полной, не жалея друг друга.
Его зубы впиваются в изгиб моей шеи, и я выгибаюсь дугой, вжимаясь в него так, чтобы чувствовать каждый удар его сердца.
Нас начинает трясти одновременно. На пике, когда сознание отключается и проваливается в бездну, я ловлю его взгляд. В нем нет ни званий, ни гордыни, ни доли сомнения. Только мужчина, который тонет вместе со мной, и он готов на это.
Взрыв накрывает нас с головой. Я окончательно давлюсь своим стоном, впиваясь ногтями в его кожу где-то под ребрами. Он падает сверху, тяжело дыша открытым ртом, нашептывая что-то невнятное.
Я не разжимаю ног, все еще удерживая его в замке, не давая отстраниться ни на миллиметр. И мы лежим этим липким комком в ожидании контроля, который медленно возвращается в тело.
Дым спиралью уходит в потолок, утопая в нем. Вадим затягивается, и я кожей чувствую, как никотин медленно гасит пожар в его теле. Уверена, его тело гудит так же, как и мое, после звериного секса, которым мы только что вымещали злобу на весь прогнивший мир.
Я не стесняюсь. Мне плевать на субординацию, на погоны и на то, что мы лежим в съемной конуре на окраине города. Я лежу на животе, подперев голову рукой, и изучаю его. Бесстыдно, в упор, словно он не мой начальник, а экспонат в музее. Очень, кстати, сексуальный экспонат. Особенно сейчас, когда он сидит полулежа, оперевшись на спинку кровати — его бедра прикрыты краем пледа, а между пальцами дымит сигарета.