Я подхожу к двери, щелкаю замком и хватаюсь за ручку. Не могу уйти просто так. Не в моих правилах оставлять дело незаконченным. А еще моя мания всех подначивать, я с детства такая. Отец, помню, ругал постоянно, но я продолжаю это делать, невзирая на звания и статус жертвы. Если я веду себя несерьезно, то и ситуация перестает быть накаленной. Как подашь, так и будет.
— Разрешите задать вопрос? — оглянулась я на полковника, который стоит на месте. Там же, где и стоял.
— Задавай, — тут же отвечает он, даже не пытаясь скрыть облегчение. Я знаю, что он очень хочет поговорить, но не позволяет себе начать этот разговор первым. Слишком зажатый. Слишком правильный. Даже для московского мента.
— Видео удалено? — мой голос дрогнул на середине вопроса. А все потому, что чертовы картинки из ситуации в лифте снова застилают глаза. А тело вдруг начинает гореть в тех местах, где он хватал меня особенно жестко, впечатывая в холодную стену кабины.
Он смотрит на меня в упор еще секунду, а потом медленно, нехотя кивает.
— Да. Видео удалено.
— Отлично, тогда у меня все. До свидания, Вадим Федорович.
— До свидания, Юлия Борисовна.
Я вываливаюсь из кабинета в коридор, плотно закрываю дверь и прислоняюсь к стене. Что за черт?
Я только сейчас понимаю, что задерживала дыхание все это время. Легкие горят. Ноги пружинят.
Видео удалено — это хорошо. Но то, что он сделал со мной взглядом сейчас, не удалит ни один системный администратор.
Я припарковалась за углом кафе, заглушив двигатель. В зеркале заднего вида отражалось мое лицо — немного бледное, с плотно сжатыми губами. Кафе было не из дешевых, в стиле Гарика. Он всегда выбирал заведения не по своему статусу. Да, наверное, в Питере уже и не найдешь такую забегаловку, которая была бы ему под стать. Только что на вокзале…
Выбираюсь из своей колымаги и вдыхаю прохладный воздух. Сейчас разрулю это дело и свалю в отпуск. Туда, где тихо и безлюдно.
Подхожу к витрине и вижу Гарика. Сидит у окна, спиной ко входу. Я, не сбавляя шаг, толкаю тяжелую стеклянную дверь и захожу внутрь.
Звонок мерзко тренькнул. Гарик обернулся, и его широкое, простоватое лицо тут же расплылось в улыбке.
Приближаюсь к столику, улыбаясь в ответ, и плюхаюсь на диван. Рядом. Я бы, конечно, лучше села напротив, но этому ублюдку нужно давать надежду. Легкий флирт и обещание того, что он никогда не получит. Но он-то об этом не догадывается.
— Юлька! Я уж думал, ты в пробке на кольце встряла. Сегодня на дороге вообще беспредел. Куда все прут?
— На работу, Гарик. Люди едут на работу.
— Лошары, — Гарик начинает ржать, и этот ржач напоминает мне экскурсию на конюшню в шестом классе. Да и воняет от него примерно так же.