— Юлия Борисовна, зайдите в мой кабинет, — голос подполковника ударил в спину ровно и жестко.
Я замираю на полушаге. Кровь снова, предательски и слишком быстро, ринулась к лицу. Спиной я чувствую его взгляд — физически ощутимый. Медленно, стараясь не выдать дрожь, разворачиваюсь.
— Слушаю, товарищ подполковник.
Он уже стоит на пороге, загораживая собой проем. В форме, с идеально ровной линией плеч, источая тот самый запах — табака, духов и чего-то еще, едва уловимого. Наверное, это чисто его запах. Мужской. Подполковник не говорит больше ни слова. Просто разворачивается и скрывается за дверью, оставив ее приоткрытой.
Приглашение? Приказ?
Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и шагаю внутрь. Дверь за мной закрывается, и я чувствую себя в западне, в ловушке. Щелкает замок, и я вздрагиваю.
Да я на задании так не нервничаю, как тут, в его кабинете. Хотя здесь безопасно, кругом полицейские, камеры и все такое. Управа. Но уровень тревоги зашкаливает, а все потому…
Вадим Федорович стоит, прислонившись спиной к двери, и смотрит на меня. В тесном кабинете сразу становится нечем дышать.
— Дверь на ключ? — мой голос звучит хрипло, чуждо. — Мы же на работе, Вадим Федорович. Служба.
Он медленно отлепляется от двери и делает шаг вперед. Свет упал на его лицо, и я увидела то, чего не заметила в общей комнате, — плотно сжатые челюсти и вену, пульсирующую на виске.
— Не смей так со мной разговаривать, — его голос тихий, низкий и грубый. Кажется, начальник с трудом сдерживает ярость.
Он подходит вплотную, сокращая дистанцию до опасного, интимного минимума. И если вчера я ощущала свое превосходство над ним, я была в образе, то сегодня я плавлюсь, ломаюсь под гнетом его глаз.
— Так точно, товарищ подполковник, — тут же реабилитируюсь, отбросив любую улыбку. Лицо — камень, стойка смирно, смотрю точно в зрачки, не моргая. Капитан на допросе.
— Я хотел обсудить вчерашнее недоразумение… — говорит мягче и делает еще полшага, теперь между нами нет воздуха вообще.
— Не понимаю, о чем вы, — говорю с той же серьезностью, хотя внутри все трепещет.
— Это правильный ответ, капитан. Нас впереди ждет ответственная операция, и мне бы не хотелось, чтобы между нами была недосказанность, — говорит странным тоном.
В миг у меня складывается впечатление, что он хочет поговорить. Хочет обсудить то, что мы вытворяли в лифте, но прикрывается своим званием и параграфами устава. Я думала, он не такой…
— Так точно, товарищ подполковник. Ничего такого. Разрешите идти?
— Идите, капитан, — отвечает Вадим Федорович и делает шаг в сторону.