Я научилась узнавать его по звуку.
Не по голосу, голос я слышала потом, уже через стену, уже приглушенным коридором и закрытой дверью моей комнаты.
Но сначала – шаги. Тяжелые, уверенные, без извинений. Так ходят люди, которые знают, куда идут, и не сомневаются, что им там рады. Ступенька перед нашей площадкой скрипела по-разному: под папой мягко, почти вопросительно, под Владом резко, как щелчок.
Под ним – коротко и твердо. Как точка в конце фразы.
Я слышала эту точку и что-то внутри меня успевало сделать что-то странное. Скорее сдвиг. Как будто внутри стояла мебель, расставленная по-одному, и раз в неделю кто-то передвигал ее на несколько сантиметров. Незаметно. Необъяснимо. И уже нельзя было вернуть, как было.
Мне было четырнадцать. Я не знала для этого слов.
***
Артем Иванович Гайдаров появился в нашей квартире в первую пятницу октября, когда за окном шел дождь, а я делала алгебру и ненавидела Иксы всеми доступными мне чувствами.
Влад привел его без предупреждения, они всегда так, военные, словно понятие «позвоните заранее» существует в какой-то другой вселенной, куда им нет доступа по уставу.
Хлопнула дверь.
– Мам, мы тут! – крикнул Влад. – Артем со мной, не пугайся.
Мама вышла из комнаты, я слышала, как она что-то говорит, смеется, голос стал другим, приветливым и чуть более высоким, чем обычно. Так она разговаривала с людьми, которые ей нравились сразу.
Я не вышла. Я сидела над своими Иксами и смотрела в них, и не видела ничего, кроме голоса, который донесся из коридора. Он был низкий, с легкой хрипотцой, как будто человек привык говорить тихо, но в небольших пространствах это все равно было слышно везде.
– Добрый вечер. Простите, что без звонка.
Простите . Я запомнила это слово. Оно не вязалось с тяжелыми шагами, с этой уверенностью в движении и… именно поэтому зацепилось. Человек, который так ходит, мог бы не извиняться. Но извинился. Значит, он выбирал.
Четырнадцать лет это возраст, когда начинаешь замечать разницу между «не умеет» и «выбирает».
***
Увидела его через двадцать минут.
Пошла на кухню за водой, честно, только за водой, я не придумывала причин, мне правда хотелось пить, это важно. Он стоял у окна, пока Влад искал что-то в холодильнике. Стоял вполоборота, смотрел на дождь или на свое отражение в темном стекле, я не поняла.
Высокий. Шире Влада в плечах, хотя Влад тоже не маленький. Форма на ем была не парадная, обычная, повседневная, но на нем она сидела не как одежда, а как кожа, как будто он в ней родился и просто всю жизнь в ней живет.
Короткие темные волосы. Резкий профиль – нос с небольшой горбинкой, сильная линия челюсти, и что-то вокруг глаз, чего я тогда не умела назвать. Сейчас назову: усталость, которую давно перестали замечать.