Он выдохнул всё, что у него было, на этот единственный шанс.
Катерина медленно поднялась. Лёгкое раздражение сменилось холодной профессиональной концентрацией. Дебафф сорвался. Перезарядка — шесть часов. Значит, всё по старинке. Она достала из инвентаря свой кинжал: длинный, узкий, без украшений, созданный для одного удара.
— Напрасно, — тихо сказала она, делая шаг вперёд. — Это только продлит твои мучения.
Но в его глазах, смотрящих на неё теперь поверх лезвия, не было страха. Там была та самая чужая глубина, которую заметил Михеев. И ярость. Тихая, беззвучная, как дно океана.
— Ну, сама напросилась.
Давление было физическим и абсолютным, будто на грудь мне положили бетонную плиту размером со всю эту проклятую территорию Крога. Я не мог пошевелить ни пальцем, только наблюдал, как полоска здоровья методично раз в две секунды сокращается на солидный кусок. Катя стояла в метре, её лицо было бледным от напряжения, а в глазах читалось что-то среднее между ужасом и решимостью. Её руки были вытянуты в мою сторону, пальцы сведены судорогой: видимо, так и работал этот дебафф «Вытеснение».
«Шарик! К ноге!» — мысленно, со всей яростью, на которую был способен, я рванул на себя связь с своим потусторонним компаньоном.
В ответ — тишина. Только ледяной ожог чёрных прожилок под кожей и всепоглощающая тяжесть, вдавливающая меня в пол. Система, словно издеваясь, мигнула едва заметным сообщением на периферии зрения:
«Невозможно выполнить. Действие подавлено эффектом „Вытеснение“».
Катя сделала шаг ближе.
— Прости, — повторила она шёпотом, больше похожим на стон. — У меня нет выбора…
Отчаяние, холодное и острое, сменилось внезапным, почти безумным спокойствием. Если Чогот недоступен… оставался ещё один вариант.
«Ну что ж, эльф… — пронеслась мысль, — похоже, ты своего добьёшься. Твой хозяин вот-вот превратится в лужицу. Весьма неэлегантный конец, да?»
Время, как мне показалось, замедлилось. Точнее, оно стало вязким, как мёд. Падение полоски здоровья растянулось, каждый щелчок теперь длился вечность. Катя замерла в полушаге, её волосы застыли в воздухе. А затем в трёх шагах от нас начало клубиться марево — серебристо-серое, как дым от сигареты в солнечный день.
Из него проступил он. Высокий, невозмутимый, в своём безупречном доспехе. Эльф склонил голову, разглядывая меня с научным интересом, будто редкий постыдный экземпляр жука.
«О-о-о, — его голос прозвучал прямо в сознании, звонко и ядовито. — Какая трогательная картина. Победитель Башни, герой, поглотивший свою тень… и теперь просто коврик для ног одной взволнованной девицы. Прекрасная ирония, не находишь?»