— Верно, — просто сказала Катя, шагая рядом. — И как ты на это смотришь?
— Пока — исключительно как на оплату долга и тактический ход. Мне не до женитьбы. Мне род из руин поднимать, уровень качать и с дядей разбираться. Романтика пусть подождёт. Но если этот манёвр даст нам передышку и хоть немного упростит вхождение в круг — почему нет? Главное — самому не начать в эту игру верить.
Катя кивнула, и уголок её рта дрогнул, будто она оценила ответ. Мы молча дошли до крыльца.
В голове поверх строительных смет и планов охраны теперь крутились новые образы: бальные залы, толпы незнакомых лиц, необходимость играть ещё одну роль. Роль ожившего наследника, который не потерялся в свете софитов.
И где-то среди этого всего — сестра Крога, Катя, живой символ моего долга и чужая стратегическая фигура на моей пока ещё пустой шахматной доске. Административный ад, как выяснилось, имел не только бумажное, но и бархатно-паркетное измерение.
Савелий Андреевич Громов. Охотник С-ранга
Савелий молча осматривал полупустую резиденцию в Петрозаводске. Зал приемов, где еще неделю назад кипела жизнь, теперь дышал пустотой и пылью на полированных поверхностях.
Ушел не только Ус с десятком лучших бойцов. Исчезла добрая половина прислуги — повар, два охранника с периметра, горничная. Они не брали вещей, просто не вышли на смену, будто почуяв запах гниющего ядра.
Это было не предательство. Это был инстинкт стаи, покидающей обреченного вожака. Каждый исчезнувший человек был молчаливым укором, тикающей минутой в счетчике его падения.
Он взял телефон, долго смотрел на контакт двоюродного брата, Михаила Громова. Тот вел дела в Москве и всегда держал нейтралитет. Ответ пришел после первого же гудка.
— Савелий? Удивлен, что ты звонишь. Думал, ты уже в процессе написания мемуаров в каком-нибудь уютном следственном изоляторе.
— Миш, слушай, нужно поговорить. Ситуация… — начал Савелий, но голос с другого конца оборвал его.
— Ситуация мне ясна. «ОГО» взяло под колпак твоего племянника. Все твои маневры с наследством Сергея теперь — не хитрая схема, а уголовное дело. И знаешь, что самое забавное? Я всегда считал тебя прагматиком. Подставить сироту, отжать капитал — грязно, но в рамках нашей семейной этики… как бы цинично это ни звучало.
— Миш, ты это…
— Не перебивай! Ты умудрился наломать дров так, что теперь твоя проблема стала проблемой для всей фамилии. Из-за тебя на имя «Громов» в высоких кабинетах смотрят с подозрением. Так что нет, Савелий. Не хочу говорить. И знать тебя не хочу. Проживай свои последние акты в одиночку.