— Слабак, — произнёс Афонин, и его голос снова стал спокойным. — Интересный образец системного охотника. Именно интересный, а не серьёзный, так что тебе придётся умереть. Все твои уловки, весь твой животный напор — просто пыль. Ты никогда не понимал, что такое настоящая сила. Она — в порядке. В абсолютном контроле. А ты… ты просто грязь, которую занесло не туда.
Он поднял руку. Воздух над его ладонью заплавал, сжимаясь в сияющую нестабильную сферу чистого давления. Даже я это видел.
В общем, это был финал. Аккуратный и эффективный.
Я повернул голову, собрав последние силы в улыбку. Кровавую, кривую, но самую искреннюю за весь этот кошмар. Я поймал его взгляд и тихо, хрипло прошипел, чтобы он точно расслышал:
— Ну, понторез ты дешёвый, конечно. Сдохни!
Слова были пустыми, последним выплеском ярости перед смертью. Афонин даже не улыбнулся. Его пальцы лишь чуть сильнее сжали тот сгусток искажённого пространства, который должен был стать моим саркофагом. И в этот момент я ощутил ту самую щемящую пустоту в груди, тот расход, который был не здоровьем, не силой, а чем-то другим — возможностью.
Возможностью нарушить его единственное правило.
«Призыв: Эльф высшего порядка, Принц Аранис».
Я не кричал. Я просто мысленно «выдохнул» этот приказ. И система тут же отреагировала.
Воздух рядом с Афониным просто… расступился. Как будто кто-то разрезал ткань реальности тончайшим лезвием. И из этого разреза шагнул он.
Одежда — не роскошные мантии, а практичный серый полевой камзол, обтягивающий стройное тело. Волосы — серебристо-белые, собраны в простой пучок. Лицо — аристократически прекрасное и абсолютно безразличное. В его руке был клинок. Не длинный, не короткий. Просто клинок. Он появился уже в движении, в рывке, и этот клинок, не ускоряясь, не напрягаясь, просто продолжил естественную геометрию своего возникновения — прямо в грудь Афонина.
«Ого, сегодня ты не в доспехах? А почему? Потому что призвали в мир, а не в разлом?»
«Внимание! Сущность, призванная вне установленных святилищ, может функционировать только в пределах места призыва!»
«Да знаю я… знаю».
Тот ахнул. Не от боли. От абсолютного, фундаментального нарушения всех его схем. Его взгляд, полный плоского презрения, на миг стал просто пустым. Клинок вошёл в него чуть ниже ключицы, проскользил между ребер, и эльф, не меняя выражения лица, сделал лёгкое, точное движение — как художник, завершающий штрих.
Афонин отшатнулся. Сфера пространства в его руке лопнула, как мыльный пузырь. Он схватился за грудь, из которой сочилась кровь. А я лежал и улыбался. Кроваво, криво. И тогда Принц Аранис, не глядя на меня, вскинул левую руку.