Желудок скрутило в тугой узел, а в носу защипало. Конюшня, куда переезжал мой четвероногий друг, была не очень далеко от города, и всё же ездить туда каждый день не получится. Пришлось договориться с местным коноводом, чтобы он выполнял все рекомендации врача и ухаживал за конём. Это, конечно же, стоило денег, но всё равно расходы на Страдивари уменьшались больше чем в два раза.

Я зашла в КСК через центральный вход, стараясь не оглядываться, быстрым шагом пересекла все раздевалки и амуничники[14] и застыла в проходе перед денником Страдивари. Из верхних окон падали косые лучи утреннего солнца, в свете которых неспешно кружились крошечные пылинки.

В такую рань в КСК не было ни единого человека, кроме ночного конюха, но тот уже совершил обход и досыпа л теперь в комнате для персонала. А потому мирную тишину конюшни нарушали лишь редкие перетаптывания лошадей и тихое курлыканье голубей под самой крышей. Я вдохнула знакомый запах сена вперемешку с ароматом чего-то неуловимого, чем пах только этот КСК, и захотела остаться в этом моменте. Неужели я добровольно оставляю всё это?

Я прикрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь смириться с реальностью.

– Ты уезжаешь? – раздался удивлённый голос за спиной.

Я обернулась и увидела Ярослава. Он шёл в мою сторону, весь увешанный амуницией. Тем не менее не создавалось ощущения, что ему тяжело.

– Да, – я постаралась скрыть свои истинные чувства за напускным безразличием и принялась надевать перевозочные ногавки[15] на Страдивари.

Парень повесил свои вещи рядом с денником Летс Гоу и весело поинтересовался:

– А что так? Надоели наши лица?

Я не могла понять, шутит он или спрашивает всерьёз, и уже хотела съязвить, как из прохода донёсся звонкий голос со стальными нотками:

– Ярослав, что ты опять копаешься? Мы так ничего не успеем!

Парень закатил глаза и буркнул под нос:

– Всё я успею.

Женщина в чёрной куртке и чёрных бриджах подошла к нам: она была ниже Ярослава на полголовы, светлые волосы собраны в тугой пучок, взгляд зелёных глаз, таких же как у парня, только более цепкий. Так я впервые увидела вживую знаменитую Регину Канунникову, маму Ярослава. Я открыла рот, чтобы поздороваться, но не успела. Она перевела внимательный взгляд с сына на меня и обратно, а затем улыбнулась одним уголком рта:

– Теперь поня-а-атно, почему ты ещё не собрался, – протянула она.

– Мам, да я только пришёл, – начал оправдываться Ярослав, но она его уже не слушала.

К нам шёл коневозчик Сергей. И, судя по его довольному лицу и прищуренным глазам Регины Викторовны, эти двое были знакомы.