Нехорошие предчувствия сковали лёгкие. Дрожащим пальцем я нажала на имя тренера. Длинные гудки будто отсчитывали время до неизбежного. На другом конце раздался грустный голос Елены Михайловны:
– Соня, привет.
Я вышла из класса, с трудом сглотнула слюну, в горле у меня пересохло:
– Здравствуйте. Вы звонили.
Долгое молчание лишь подтверждало мои страхи. Наконец тренер, тяжело вздохнув, сказала:
– Страдивари при погрузке в коневоз поскользнулся и упал. Он получил травму и теперь хромает.
Сердце пропустило удар, живот скрутило в тугой узел, в школьном коридоре резко стало темнее. Онемевшим языком я пролепетала:
– Спасибо. Я скоро приеду.
В голове стало болезненно пусто. Не хватало воздуха. Я молилась, чтобы повреждение оказалось несерьёзным, хотя в глубине души чувствовала, что это не так.
Глава 2. Тот самый
Доктор закончил осмотр, вытер ногу Страдивари от геля салфеткой и отошёл подальше, продолжая рассматривать на экране узи-аппарата результат исследования. Я не находила себе места. Вышагивала по проходу конюшни взад и вперёд, пытаясь долго не задерживать взгляд на своём боевом партнёре. При виде его поникшей головы на глаза у меня наворачивались слёзы.
Ветеринар развернул монитор так, чтобы я могла увидеть травму на экране. По правде говоря, он мог этого не делать. Я ничего не понимала в той мешанине, что открылась взгляду.
– Вот здесь, – мужчина ткнул непишущим концом ручки в чёрное пятно среди шума из белых линий, – надрыв поверхностного сгибателя.
Я бездумно кивнула. В груди стало тяжело. Доктор нажал несколько кнопок на аппарате, и картинка сменилась, хотя мало чем отличалась от предыдущей. Он ткнул в другое небольшое чёрное пятно:
– А вот здесь – надрыв глубокого сгибателя.
Я снова кивнула. Глаза защипало, а щёки начали пылать. Тяжесть в груди стала невыносимой. Стараясь говорить ровно, я спросила:
– Надолго придётся с работы снять?
Доктор распечатал мне эти две страшные и абсолютно непонятные картинки:
– Минимум полгода. Если хочешь, чтобы конь потом выносил спортивные нагрузки, нельзя торопиться. В противном случае сухожилие зарастёт плохо, и травмы будут повторяться.
Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и приказала себе не плакать:
– Ему очень больно?
Ветеринар, заметив мою реакцию, закрыл узи-аппарат и мягко ответил:
– Если не бегать рысью и галопом, то не больно.
Вздох облегчения сорвался с моих губ.
Доктор улыбнулся и почти по-отечески продолжил:
– Всё будет хорошо, если соблюдать рекомендации по лечению. Я распишу их подробно. По любым вопросам – звоните.
* * *