— Никки, ты себя совершенно не жалеешь, так нельзя. Ты вообще развёл такую бурную деятельность, что даже слухи не успевают разойтись, как они уже устаревают. Новые придумки, вечная беготня. Твои люди начали передвигаться по дворцу практически бегом, а курьеры носятся между столицей и Гатчинским дворцом чаще, чем когда наша страна воевала. Дипломаты постоянно спрашивают, что за пожар случился в нашей империи, и я не знаю, что им отвечать.

Пока они пишут одну ноту протеста, им приходится писать уже следующую. Они обеспокоены и возмущены изменениям, которые проходят у нас. Они утверждают, что такие свободы для народа могут плохо закончиться для нас.

— Ты, наверное, имеешь в виду Английских дипломатов? — спросил я, вспомнив о забытом проекте.

— Кстати, Сергей Викторович, как у нас обстоят дела с проектом свободы женщин на туманных островах? Французские агитаторы готовы внести свою лепту в свободу женщин и равноправие? На каком этапе сейчас находятся дела? — спросил я князя.

Посмотрев на императрицу, он ответил:

— Всё подготовлено, нужно выделить деньги для этой операции, я предварительно получил согласие банка Ротшильда, и они готовы выделить нам кратковременный кредит, а если мы поделимся информацией, то они готовы даже выдать средства без процентов.

— Я думаю, мы пока не настолько в тесных отношениях, чтобы делиться таким куском пирога. Намекни им, что для этого надо более тесное сотрудничество, а пока рейтинг доверия к ним очень низок, — ответил я.

— Но, если они спросят, как им повысить уровень доверия, что им ответить.

— Мне нужна голова того, кто непосредственно организовал покушение на Александра Второго, а если этот человек мёртв, то голова наследника, и обязательно чтобы об этом факте было напечатано в любой известной газете Европы, что это было сделано по требованию наследника Российской Империи. В таком случае я готов рассмотреть более тесное сотрудничество с ними и даже пойти на сближение с Францией, а не с Германией. И даже пожертвовать личными чувствами, и рассмотреть в качестве невесты рассмотреть принцессу Елену Орлеанскую. Что, конечно же, поднимет авторитет Ротшильдов во Франции, — сказал я и посмотрел на удивлённую мать.

— Никки, ты решил жениться на Елене Орлеанской? Французской принцессе? Но ещё две недели назад ты был категорически против этого, — сказала Мария Фёдоровна, не скрывая удивления на своём лице.

— Я сказал, что готов рассмотреть её кандидатуру в качестве невесты. Вот если Ротшильды сдадут своего человека или сделают вид, что этот человек их, то в Европе будут говорить о нас уже с уважением, а просто так пойти с ними на сближение, это значит, показать свою слабость, тогда они могут решить повторить и со мной подобное. Пусть лучше они боятся меня, а значит, и уважают.