Только сейчас я обратил внимание, что за окном уже начинает темнеть. Тут я услышал небольшой шум за окном, так гудит растревоженный улей. Сделав усилие, я сел в кровати и подождал, пока перестанет кружиться голова, после чего встал и подошёл к окну.

— Ваше Высочество, вам нужно лежать. Врачи запретили вам вставать, — произнёс князь, подхватив меня под руку.

За окном на границе, где виднелись посты охраны, стояла большая толпа людей. Рядом горели костры, так как было уже довольно прохладно, а люди явно собирались ждать всю ночь.

— Нужно выйти к ним и успокоить. Прикажите подать мундир, — сказал я.

— Но, Ваше Высочество, вам нужно лежать. Раны довольно серьёзные. Ничего с ними не будет, постоят и разойдутся, — сказал Виктор Сергеевич.

— Это не просьба, князь, — с железными нотками в голосе сказал я, после чего уселся в соседнее кресло. Голова кружилась, но не очень сильно.

Когда вошёл князь с прислугой и начал меня уговаривать не выходить к народу, я понял, что сам навряд ли смогу дойти, поэтому я решил поступить по-другому.

— Виктор Сергеевич, я приму делегатов в гостиной в кресле. Пусть из народа выберут человек семь восемь, которых проводят ко мне. Я переговорю с ними, и пусть придут два репортёра из лояльных газет.

Пока я одевался, ко мне пришли мои родители.

— Никки, как ты себя чувствуешь? Для чего ты встал? Тебе же нужно лежать, — проговорила Мария Фёдоровна, подходя ко мне и внимательно осматривая меня.

— Уже нормально, я только успокою народ и лягу обратно. Нам сейчас лишняя смута не нужна, а использовать такое событие необходимо по полной, — сказал я, усаживаясь в кресло.

— Ты совсем себя не бережёшь, стал как отец, таким же упрямым, — недовольно проговорила она.

— Мы зайдём к тебе позже, когда ты освободишься, — сказал отец и, взяв под руку мою мать, вышел с ней из комнаты.

Через двадцать минут в гостиную зашли десять человек, выбранных из числа стоящих на улице. Когда они вошли, я сказал короткую речь.

— Я рад, что народ, которым мне предстоит править, когда я займу место моего отца, очень переживает о моём здоровье. Моей жизни ничего не угрожает, ранения были не очень серьёзными, поэтому через несколько дней я приступлю к работе. Все озвученные мной реформы будут выполнены, в любом случае также хочу обратиться к представителям прессы, чтобы они сообщили об этом в газетах. Люди, покушавшиеся на меня и ведущие пропаганду среди рабочих и крестьян, не заинтересованы в улучшении жизни граждан нашей страны. Для них, чем хуже живут люди, тем лучше им, так как больше недовольных и ими легче управлять. Легче привести страну к развалу и Гражданской войне, в которой погибнут миллионы людей. Поэтому я призываю разоблачать провокаторов и сдавать их сотрудникам жандармерии. В этом нет ничего зазорного, а наоборот, наше государство от этого станет чище и сильнее. Своим актом, попыткой убийства наследника они показали, что им не нужны реформы, что их на самом деле не интересует положение рабочих и крестьян в нашей стране, их интересует только стремление прийти к власти, чтобы снова начать угнетать крестьян и рабочих, заставляя работать их бесплатно под лозунгами равенства всех. Также я прошу прекратить погромы и забастовки и вернуться к своему труду, чтобы каждый мог внести свой вклад в развитие нашей страны и строительство более современного и справедливого общества, где каждый её гражданин, будет жить в достойных условиях и получать справедливую плату за свой труд, — сказал я.