– Ладно, – вяло говорит она, видимо, сомневаясь в моих словах. – Но сначала нам придется подождать, пока то, что творится наверху, закончится, да?

– Да.

– А ты знаешь, кто это? Думаешь… Это папа, да?

– Не знаю. Может и он. А может, кто-то другой. Я многим мешаю.

Она замолкает на несколько минут, а потом подскакивает на кровати.

– А что с прислугой? С Георгием и другими? Они же не могут отстреливаться, как твоя охрана, вдруг их убьют?

– У прислуги есть инструкции, я уверен, что Георгий проследил, чтобы повар и горничные спрятались. Нас предупредили уже на штурме ворот, у них в запасе было несколько минут.

Это ее немного успокаивает и Лиана ложится на бок, все еще обнимая себя за колени. Ее мелко потряхивает, она отворачивается к стенке и я замечаю, что ее спина мелко подрагивает, хотя она не издает ни звука. Плачет. Ну и к черту! Не в моих правилах успокаивать истеричных женщин.

И все равно, ее плач меня раздражает. Вот чего она расклеилась? Блядь!

– Перестань рыдать, нет никакой реальной угрозы, – ворчу нехотя. – Все с нами будет в порядке.

– Я не рыдаю! – врет она, хотя голос выдает.

– Да ты что? Повернись-ка ко мне.

– Иди к черту!

Вот ведь зараза! Теперь она уже открыто всхлипывает.

– Да ладно тебе, прекращай разводить сырость. Тебе нечего бояться.

– Есть! – эмоционально реагирует она, поворачиваясь ко мне покрасневшим лицом и вытирая слезы, которые текут без перерыва из ее больших, несчастных глаз. – Откуда мне знать, что Георгий жив? А если он не успел спрятаться? Если его убили? А я его обидела сегодня и даже не извинилась. Из-за тебя! Это ты во всем виноват, от тебя одни проблемы! Ты портишь мои отношения с людьми!

– Ну зашибись! Как у тебя все легко. Пошло все по пизде – виноват я. Ты решила кому-то нагрубить – я тебя заставил. Хотя чего еще от тебя ожидать? Типичное поведение для Поповой.

– А я теперь Давыдова! – нахально задирает она сопливый нос. – И вообще, не разговаривай со мной! Я не хочу тебя слышать, понял? Меня уже воротит от твоей токсичности.

– И что ты сделаешь? Заткнешь уши? Пожалуйста! Ты себе не представляешь, как меня воротит от твоих глупых капризов.

Она демонстративно отворачивается к стенке и возмущенно что-то бормочет себе под нос, но хотя бы плакать перестает. Ну наконец-то! Я получаю еще полчаса тишины, прежде чем ей надоедает дуться и она садится на кровати, хмуро уставившись на меня.

– А еда тут есть?

– Ты же запретила мне говорить, – насмехаюсь над ней.

– Как будто я могу тебе что-то запретить, – закатывает она глаза. – Я есть хочу, Казбек.

А уж губы-то дует так соблазнительно, что у меня вся кровь устремляется вниз. Член в штанах напрягается, стоит только представить эти губы, обернутыми вокруг него. Вот бы сейчас снять напряжение старым, проверенным способом… Но зная ее, она мне там что-нибудь откусит.