– Общение с тестем не входило в нашу договоренность, – отвечаю ему, борясь с желанием бросить трубку.

– Нам необязательно быть врагами, Казбек, – заливает старый черт. – Ты мог бы многое получить от дружбы со мной.

– Любой пользе, полученной от тебя, я предпочту удовольствие забить тебя до смерти, Поп. Дай только время, я до тебя доберусь.

– Ай-яй-яй, а я думал, ты научился контролировать свои эмоции, мальчик. Или ты уже остыл к Лере, раз смог так легко отмахнуться от нее после чудесного воскрешения из мертвых ради кучки людей, которые хотели отпраздновать твою свадьбу? Честно говоря, я даже испытал гордость, когда ты оправдал мои ожидания и попытался хотя бы притвориться, что тебе не насрать на свою собственную свадьбу. Хорошо выкрутился. В брачную ночь, надеюсь, тоже не оплошал? Время идет, Казбек, имей в виду, что у тебя в запасе только год и даже у самых молодых и здоровых пар не всегда получается сразу зачать. Не трать время на всяких Лер, пока Лиана не забеременеет.

Какого. Мать. Его. Хрена. Он. Несет?!

Я в таком ахуе, что отключаюсь, пока не выдал свою реакцию. Для Попа любая моя неосведомленность – слабость. Не нужно быть гением, чтобы правильно понять его слова. Он ясно сказал, что от нас с Лианой ждут беременности. Какого хуя я ни хрена об этом не знаю?

Блядь, неужели папа мог меня так подставить? На что он надеялся? Что раз я согласился жениться, то и ребенка заведу без проблем? Учитывая, что сам он так и сделал в свое время, чему удивляться? Этому человеку нужна была семья для прикрытия и он женился на маме, сразу же заделав меня и изображая из себя кого-то, кем не являлся. Я так поступать не собираюсь! Мне не нужен несчастный ребенок от соплячки, которая сама еще практически дитя! Какие из нас, сука, родители? Смешно же!

Отменив свою встречу, потому что не способен ясно мыслить, я еду домой и сразу иду на поиски отца. Его, блядь, нигде нет!

– Артур Тарханович уехал в клинику, – ставит меня в известность Георгий, постоянная невозмутимость которого меня сейчас просто выбешивает.

– Когда? – рявкаю на него.

– Час назад. Сказал, что пообедает дома, так что, наверное, он скоро приедет.

Я не звоню отцу, потому что этот разговор должен произойти лицом к лицу. Чтобы хоть как-то убить время и постараться никого не отмудохать, я выхожу на улицу и раздевшись, голым ныряю в бассейн.

«Отца бить нельзя, он болен. Отца бить нельзя, он болен» – повторяю про себя снова и снова, пока наворачиваю круги в бассейне, в надежде истощить себя, но адреналин в крови мешает усталости взять верх и я нисколько не успокаиваюсь, все такой же взбешенный и нуждающийся в хорошем спарринге.