Ее лицо просто светится от мстительной радости и мне становится неприятно от этого, хотя я всегда восхищался ее безжалостностью. Однако, я уже не так сильно злюсь на Лиану, и не вижу удовольствия в том, чтобы мучить ее. Она не Поп. Другие этого не хотят понимать, но я уже перестал ассоциировать ее только с ее отцом. Почему она должна отвечать за его грехи, если ничего плохого в своей жизни не сделала?

– Не отдам, – говорю откровенно. – Никому не позволено прикасаться к тому, что принадлежит мне, а Лиана, хоть и формально, но моя жена. Поиметь ее – значит поиметь меня.

– Поиметь ее – поиметь Попа, ты тут вообще не причем! – фыркает Лера. – Только не говори мне, что ревнуешь!

– Я не собираюсь снова выслушивать твой бред, – теряю терпение. – Если тебя так триггерит упоминание Лианы, то вообще больше со мной о ней не говори. Я не собираюсь каждый раз оправдываться из-за твоих ревнивых фантазий. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, Лера. Повторяться я не люблю.

– Посмотрела бы я на тебя, окажись ты на моем месте! Ты бы нормально реагировал, будь у меня муж?

– Ты прекрасно знала, что я несвободен, когда мы встретились, Лера. Тебя все устраивало тогда, так что изменилось теперь? Или ты лгала мне?

– Я не ожидала, что так сильно полюблю тебя, ты, бессердечный урод!

– Я не собираюсь продолжать этот спор по второму кругу. Обдумай все и не устраивай сцен при моем отце, когда мы увидимся за завтраком.

– Ты уходишь? – растерянно хлопает она ресницами.

– Не вижу смысла оставаться, когда ты в таком настроении. Спокойной ночи!

Я выхожу, не дав ей времени на второй заход, и иду обратно к себе, раздраженный до крайности. Мало того, что она лжет мне о своей жизни в последние месяцы, так еще и начала играть в безумно влюбленную ревнивицу. Я совсем не узнаю ту Леру, которую знал и любил, и мне тошно от мысли, что именно сегодняшняя ее версия – настоящая. Рано делать выводы, я не собираюсь сдаваться, но выяснить, чем именно ее держит Поп, я просто обязан. Она добровольно действует по его указке или нет? Если нет, то у нас еще есть шанс, но осознанного предательства я ей простить не смогу.

***

Я кое-как выползаю из постели Казбека и только когда мое платье с легким шуршанием юбки прикрывает меня, спадая до пола, понимаю, что кроме порчи моих трусиков, он не удосужился не то, что раздеть, а даже расстегнуть хоть одну пуговицу на моем платье.

«О каком раздевании речь, когда тебя даже не поцеловали ни разу», – шепчет язвительный голосок в голове.

Меня захлестывает унижение и горькое сожаление о том, что я сделала, как только я понимаю, что была просто использована, как какая-то шлюха. Эйфория от полученного удовольствия мигом выветрилась из головы, стоило только обдумать и осознать произошедшее. Казбек использовал меня, как какую-то безымянную дырку. Еще и заставил чуть ли не умолять об этом, чтобы доказать свою точку зрения – я ничем не отличаюсь от других женщин, которые сохнут по нему и готовы раздвинуть ноги по одному щелчку пальцев.