– Глупая малолетка, – многозначительно ухмыляется она, прежде чем повернуться обратно к гардеробу, чтобы перебрать мои наряды.

Я ей не мешаю. Вешаю свою красную прелесть в отдельный отсек и сажусь на пуфик, наблюдая, как она кривится, осматривая мой огромный гардероб и не находя в нем ничего достаточно сексуального по ее мнению.

В конце концов Лера выбирает изумрудно-зеленое шелковое платье на бретелях с запахом, которое будет хорошо сочетаться с ее рыжими волосами. Она не стесняясь начинает раздеваться при мне, оставаясь только в черных стрингах, и я специально не отворачиваюсь, показывая, что мне плевать на то, какой идеальной она себя считает и как хочет похвастать хорошей фигурой, разглядывая себя в зеркало и делая селфи, прежде чем, наконец, прикрыть платьем свою большую грудь и накачанную попу. Меня таким богатством не задеть, моя попа тоже орех, а грудь идеального среднего размера, которой не грозит обвиснуть с годами, как ее бидонам.

– Упс, еле застегивается. Какая же ты плоская! – недовольно корчит она рожу, театрально борясь с молнией платья на боку.

– Ну извини, не все могут заведовать молочной фермой.

– Какое ребячество! – смеется она, поправляя волосы. – Ну ладно, забудем это. Давай лучше дружить, нам обеим это будет выгодно, потому что ты все равно никогда не сможешь влиять на Казбека так, как это могу делать я. Ты ведь в курсе, что просто объект для него?

– В курсе. Мне просто плевать, Лер. Мне неинтересны ваши интриги, я не хочу как-либо на него влиять, так что нет, мы с тобой дружить не будем, потому что ты стерва и я тебя на дух не переношу.

– Тебе же хуже, – вздыхает она, продолжая прихорашиваться. – Второй раз ты такого предложения не получишь.

Мы молчим, пока она не заканчивает и не приходит пора спуститься обратно вниз. Когда мы уже стоим перед дверью на улицу, Лера неожиданно берет меня за руку и я удивленно пялюсь на нее.

– Играй поубедительнее, не подведи Казбека, – закатывает она глаза. – Мы с тобой не чужие друг другу люди, помнишь? Никакой неприязни на людях, сделай лицо попроще.

Как не противно это признавать, но она держится лучше, чем я. Актриса, конечно, феноменальная, кино по ней плачет. Мы проходимся по саду, берем себе по бокалу шампанского и принимаем слова утешения от окруживших нас женщин. Только Соня за спинами у других закатывает глаза на рассказ Леры о том, как ее держали на хлебе и воде в чьем-то подвале, заставляя умирать от неизвестности в темноте и одиночестве непонятно сколько времени, потому что она света дневного не видела, чтобы считать дни. И никого, конечно, не смущает, что выглядит она совсем не как жертва похищения. Да, похудела, но не так сильно, как человек, несколько месяцев просидевший на воде и хлебе без солнечного света. Мне вообще не верится в ее рассказ, учитывая, как бойко она себя вела, когда мы остались наедине, а сейчас прямо боится каждой тени и вздрагивает от любого громкого звука.