«Зелье не испорчено. Оно реагирует на ее настроение. Проверить, почему».
Внезапное приглашение пришло в субботу вечером. Не обычная административная записка, а бумажная птица, которая влетела в окно, села на мой стол, расправила крылья и произнесла голосом, начисто лишенным выражения:
— Мисс Эверхарт. Понедельник, девять. Кабинет ректора.
Потом сложилась пополам и затихла.
— Какая вежливость, — заметила со своего подоконника мадам Гортензия. — Ни слова о поводе.
— Зачем ему повод? Он ректор. Хочет — пряники ест, хочет — решает глобальные проблемы. А хочет — портит понедельник обычной студентке!
— Поводы нужны всем, дитя мое. Иначе это не вызов, а приглашение на чай. Хотя и для такого повод приличный сударь найдет.
— С ректорами чай не пьют.
— Зависит от ректора, — сказала она нарочито медленно. — И от чая. И от погоды. Иногда.
Воскресенье я провела за репетицией оправданий. Осложняло этот процесс незнание, за что именно придется извиняться. К утру понедельника их накопилось четырнадцать, и ни одно не годилось. «Это не я» не работало, потому что это была я. «Оно само» не работало, потому что в академии давно считали, что «оно само» это моя фамилия.
— Пойдешь со мной? — спросила я мадам Гортензию у двери.
— Меня не звали, а без приглашения я не хожу. Это мой принцип. — Она повернулась к окну всеми листьями сразу. — Скажи правду, Милдред. Только не всю. Ее на один раз слишком много для неподготовленного мозга мужчины.
— Он не мужчина. Он ректор. Ему не привыкать к потоку информации. — Я закатила глаза.
— Эх, дитя мое, ты еще так юна и невинна. С мужчинами так нельзя. С ними нужна хитрость и глубокое декольте.
— А это еще зачем? — Я машинально прикрыла свой вырез.
— Чтобы привлекать внимание, когда тебе что-то от мужчины нужно, и отвлекать внимание, когда ты хочешь что-то от него не получить, — листочки Гортензии затрепетали.
Фырк в капюшоне зевнул, показывая, что у него насчет приглашений принципов нет. Да и ничье декольте его внимание не привлекало.
Кабинет ректора находился на самой высокой башне академии, на триста двенадцатой ступени. Я знаю точно, потому что считала. Это помогает, когда боишься и оттягиваешь неминуемое.
Кабинет от коридора отделяла дверь из темного дерева без таблички. На таких дверях таблички не нужны: все и так знают, что за ними.
Я постучала.
— Войдите.
Голос был низкий, ровный и очень спокойный. Таким голосом читают приговоры и расписание лекций, а также сказки на ночь очередной мадам, и разницы между ними нет.
Я вошла и сразу остановилась, потому что под ногами оказался ковер.