Если не он — Алмазбеков и Гонгадзе равны возможностями. Но я — за Денисова всей душой. Ну нравится мне его игра и самоотверженность.

Полузащитники… Тут у меня аж четыре фаворита — хоть разорвись. Антон Зиньковский, Данила Уткин… Но ведь Зорин и Цыганков не хуже. И Ахметов с Кривцовым молодцы. Достойная смена подросла! У сборной будет мощнейшая полузащита.

Нападение… Несмотря на симпатию к Дако и Сэму — Кокорин. Соглашусь с Диком Адвокатом, это самый недооцененный наш футболист. Я играл с ним, видел, на что он способен… Но — характер! Саня — игрок настроения, причем и здесь, и там, это делает результат непредсказуемым. Вот если бы включить его на полную! В общем, я взял бы его на скамейку. И Дзюбу туда же. Или Тюкавина с Пиняевым. Еще ж Антоха Дако — вот куда его? И как сделать выбор между ними?

Сэм, прости, но ты им уступаешь.

Все равно, что судьей работать: этого — в утиль, этого — на Олимп. Как минимум четырнадцать футболистов узнают, что они — самое слабое звено, и сборная в них не нуждается.

Проснулся я по будильнику уставшим и разбитым — второй день недосыпаю, хорошо, сегодня игр нет, а то коматозничал бы на воротах.

Перед тем, как пойти в душ, написал Рине: «Пожелай мне удачи в бою. Пожелай».

Когда освежился, ответ уже был: «Верю в тебя! Удачи» — и поцелуй-смайлик. Я улыбнулся. Как здорово, когда кто-то ждет тебя на берегу!

В этот момент в дверь постучали.

— Кто? — насторожился я.

— Федор, — ответил Микроб.

Я отпер дверь. Уронив «Можно?» — то есть самому себе разрешив, Микроб протопал к моей кровати, брякнулся на нее. Посидел немного, подошел к окну и пожаловался:

— Это, блин, невыносимо! Пытка какая-то.

— Согласен. — Я зевнул, протирая красные от недосыпа глаза.

— Я вчера у Сэма сидел, а под нами тренеры живут. Кто-то орал — наверное, наш Карпин. Только он так может. А потом дверью — хлоп! Аж стаканы звякнули.

Во как, Карпин у него уже «наш».

— Отстаивал кого-то, — предположил я. — У них у всех есть свои любимчики, и для объективности тренерский состав расширенный.

— Интересно, они ругались, когда нас перемещали из команды в команду? — задал он вопрос, на который не было ответа.

Я пожал плечами, прислушался к ощущениям и спросил:

— Есть пойдем?

Микроб скривился:

— Надо бы, но че-то кусок в горло не лезет. Ну вот что, раньше нельзя было сказать нам да или нет? Нафига тянуть до последнего?

— Значит, нельзя. Ладно, давай попробуем что-то слопать.

— Даже идти туда не хочется, — надулся Федор. — Все нервные, злые.

— Все-таки я пойду.

Микроб потащился за мной — одному тушиться в котле на медленном огне ожидания ему было невыносимее, чем созерцать конкурентов.