Круминьш изогнул рот в презрительной ухмылке.

— А ты на мое место на поле метишь, или просто у вас… этническая солидарность?

Вот теперь Колесо рванулся к прибалту.

— Ах ты сучоныш гнилой!

— Отставить! — рявкнул Димидко. — Круминьш, заткнуться! Еще слово — и пошел нахер из команды! Устроил мне тут!

— Я? — вскинул брови Марк.

И тут не выдержал всегда молчаливый Лабич, выпрямился и будто зачитал приговор:

— Ты. Ты унижаешь других.

Белорусы закивали.

— Когда это я?.. — повторно удивился Марк, но договорить ему не дал Думченко:

— Рот всем затыкаешь, как идиотам.

— Твои дебильные под**ки про картофан достали! — возмутился Бурак. — И достало, как ты глотаешь первую букву моей фамилии, чтобы получилось Дурак!

Димидко вздохнул. В этот момент зашевелился Сэм, открыл глаза, сел, потер горло и прохрипел, указав на прибалта пальцем:

— Мне нравится «Титан», братаны. Я понимаю, что потеряю. Но с ним играть не буду. Так что или он, или я.

Проходя мимо, Сэм легонько толкнул меня кулаком грудь:

— Спасибо, братан! Зла не держу.

Димидко открывал и закрывал рот, не зная, что предпринять. Я его понимал и сам не знал, как поступил бы на его месте. Сэм — невосполнимая потеря для команды. Но если тренер позволит себя шантажировать, невосполнимо потеряет лицо, его перестанут уважать, поймут, что он ведется на манипуляции, и могут сесть на шею.

— Сутки тебе на раздумья, — крикнул он в спину Сэму, но тот даже не обернулся, тогда Саныч добавил: — Двое суток! Остынешь, приходи.

Казах обернулся возле двери и проговорил без злости:

— Марк — гнилой человек, шешен-с-с. Я буду на него кидаться, да, и когда-нибудь убью. Так что нет.

Тихонько закрылась дверь, все посмотрели на Круминьша, который складывал вещи, как будто ничего не случилось и не он спровоцировал одного из лучших игроков.

Выгнать Круминьша, что было бы меньшей потерей, Димидко тоже не мог, потому что это Сэм буянил и чуть не покалечил прибалта, который просто ляпнул типа не подумав. Кулаки против слов — как-то все-таки перебор. Но что Круминьш давно и упорно нарывался и интеллектуально доминировал над всеми, кто был хоть капельку попроще или скромнее, поняли на и на своей шкуре прочувствовали все.

Не стебал прибалт только меня, Жеку с Игнатом, Микроба и Ведьмака. Причем последнего после того, как Ведьмак прижал его к стенке и пригрозил прибить.

— Круминьш, — проговорил Саныч, — из-за тебя мы потеряли сильнейшего игрока. Так что или ты извиняешься и возвращаешь его, или уходишь вместе с ним. Таковы мои условия. Точка.

Не самый лучший выход, но, пожалуй, единственный, при котором тренер сохранит последнее слово за собой. И очень хреново, что это все происходит за несколько дней до сложнейшего матча!