Эта стихия всю жизнь была со мной, но впервые я почувствовал её не помехой в жизни, а частью себя. Всё как и учил феникс. Огонь не может сжечь другое пламя, он лишь растворится в нём и ослабнет. Не зря при тушении горящих лесов используют встречный пал. Видел я подобное и на обычных пожарах, когда два огненных фронта сталкивались друг с другом.

Как ни парадоксально, мне потребовалось себя поджечь, чтобы полностью подчинить себе огонь. После этого он окончательно стал мной. Зигзагообразные линии принялись разглаживаться, но вместо того, чтобы затухнуть окончательно, часть из них втянулась в меня, сформировав толстую корку на всём теле. Туда спеклось всё — мои старые ожоги, остатки больничной одежды и даже бинты. Странно, в прошлый раз такого эффекта не было.

Возможно, потому что тогда я действовал в полубреду, на пределе сил. Погасил себя и вырубился на пару дней.

Не знаю, сколько там у меня в Источнике, но энергии явно прибавилось. А вот огонь вокруг погас, даже на больничной кровати и полу. Следом меня зачем-то окатили волной, отчего корка на теле треснула, как старая керамика.

Отфыркиваясь, я принялся выбираться из этой странной скорлупы. Она оказалась похожа на обычные старые струпья, только гораздо толще и прочнее. За ней скрывалась новенькая здоровая кожа без следа ожогов. Жаль, что она обтягивала почти голые кости со слабым налётом мышц, но это ничего. Главное, живой. И вроде как даже здоровый. По крайней мере, у меня больше ничего не болело.

Когда я окончательно выбрался из своего кокона, будто новорождённая бабочка, моим глазам открылась забавная картина. Феста прижимала к стене боевая кувалда, которую держал сам гранд-магистр Гаридак — заместитель ректора по строевой службе. Однако огромный зверолюд с завитыми рогами смотрел вовсе не на некромансера, а на меня. Его примеру последовали все остальные служащие, набившиеся в палату. Среди них я легко вычислил пару безопасников, оценивающих прежде всего окружение, а так же ошеломлённого целителя в годах. Как будто первый раз меня увидел, ей богу.

Даже немного неудобно стало, ведь из одежды на мне только остатки «скорлупы». И закрыться нечем — всё сгорело к чёртовой бабушке.

Неловкую паузу прервал мой заурчавший живот. Меня недавно кормили перетёртой бурдой из овощей, но сейчас до жути хотелось чего-нибудь посерьёзнее. Хотя бы чью-то косточку поглодать…

— Прошу прощения, а обед скоро?

— Живой, ну надо же! — хмыкнул один из подчинённых Иолая.

— Я вам говорил, — холодно проронил Фест, отводя от себя отбойник молота. — Ваши отсталые методы только тормозили процесс.