У каждого бывают дни, когда всё буквально валится из рук. Любимая кружка вдребезги, ссора с любимым человеком на пустом месте и лютое раздражение на всё подряд. Не с той ноги, мол, встал. В такое время рекомендуют побыть одному и заняться чем-нибудь успокаивающим. Почитать, прогуляться или залипнуть в телевизор. Пока воображаемые тучи над головой не рассеются окончательно.
У Гастора Дутвайн-старшего, похоже, был как раз такой день. Не его.
Он хромоногим вихрем ворвался в покои, оставляя за собой отчётливый дымный след. Роскошное облачение главы «Фениксов» местами обуглилось, а кое-где и вовсе тлело. Вроде не Масленица на дворе, да и он далеко не красна девица. Хотя тут, скорее всего, подобных ритуалов нет и в помине.
Аристократ был явно не в духе. Сквозь прожжённые дыры на рукавах мундира сияли распалившиеся магические жилы. Сам он тоже выглядел неважно — с кровоподтёком под глазом, и опалёнными волосами. Одна из тростей где-то потерялась, вынуждая его передвигаться походкой беременного пингвина. Забавное зрелище, если не знать подоплёку.
Дело в том, что ноги у него отросли совсем недавно и пока не справлялись с повышенной нагрузкой. Но мне от этого неуклюжего зрелища стало как-то не по себе. Потому что спешил он именно к нам. Других людей в комнате попросту не было. Сторожа бдели снаружи, но сейчас и они куда-то запропастились, оставив нас наедине с подпаленным аристократом.
Говоря «мы», я имею в виду меня и его сына, чья душа до сих пор не покинула своё собственное тело. Несмотря на все старания папаши, пропади он пропадом. Тот хотел иметь в помощниках беспринципного ублюдка, который будет для него выполнять любую прихоть, а вместо этого нарвался на меня. Как будто сами небеса над ним подшутили.
«Вот и всё, кажется» , — вздохнул Авери в моей голове.
Точнее, в своей, но я уже и сам путался, где тут чьё. За эти полгода его тело стало для меня практически своим, а он сам всё больше чувствовал себя чужаком и предавался пессимизму. Но на этот раз он имел все основания быть правым. Гастор спешил к скованному пленнику явно не для того, чтобы его освободить и попросить прощения за неудобства. Нормальных кандалов у него не нашлось, поэтому он просто стянул мне конечности крепкой стальной цепью. Хотя и без оков я не мог лишний раз дёрнуться в нарушение приказа.
Чёртов договор, на который я согласился, не подумав. «Служить семье» , оказывается, можно трактовать по-разному. Благодаря особой комбинации слов, подкреплённых заклинанием, Дутвайны превращали меня в послушную марионетку. Любое своеволие жестоко наказывалось, вплоть до полной остановки жизненно важных органов. Однако я всё равно продолжал сопротивляться, даже пережив парочку инфарктов и микроинсульт до кучи. Спасибо молодому организму и магическому источнику в груди.