Но Аркадий все равно был выбит из колеи, хотя странным образом вообще не чувствовал себя плохо. Только полученное сообщение о неведомой пакости, о раковой опухоли, поразившей его тело, нисколько его не испугало.

Слова врача о том, что ему, возможно, не удастся излечиться и вполне возможен летальный исход, показались вполне безобидными. Это чтобы он, Аркадий Волков, не справился бы с этой пакостью, с этой крохотной гадостью, которая забралась в его организм! Да такого быть не может.

Но сейчас он вдруг решил ничего не говорить жене и детям. Шагнул к сыну, тоже устремившемуся навстречу и чуть не упал, когда автобус резко свернул вправо. Сын и его друг Боря поддержали мужчину.

— Ну, как дела? — они уже виделись утром, так что здороваться снова нет необходимости. Зато Боря протянул руку. — Ты откуда такой? Как глаз, не болит?

Утром он не заметил, потому что сын старался спрятать глаза, но сейчас ясно видел, что синяк Витьке зарядили классный. Эх, жаль, что так получилось, сын у него характером в мать, спокойный и добродушный, с детства такой.

Бывало, в песочнице у него отберут машинку или лопатку, так даже не пытался вернуть обратно, стоял и хлопал глазами. В школе тоже обижали, хулиганы тамошние, мать вечно ходила разбираться. Вот и теперь так же случилось, наваляли по первое число.

— Я ходил на тренировку к Борьке, — сейчас сын какой-то другой, не старался прятать синяк, смотрел прямо и даже с легким вызовом. — Вроде получилось неплохо, буду ходить дальше.

Вот оно как. Аркадий обрадовался. Автобус подъехал к их остановке, они вышли. Боря поехал дальше, ему выходить на следующей остановке.

— Ну и отлично, — сказал Аркадий, когда они пошли от остановки дальше. Сын сначала отправился в другую сторону, как будто забыл, куда идти. Отцу пришлось его окликнуть. — Я же давно тебе предлагал пойти на бокс. Больше к тебе бы никто не лез. Но ты не хотел идти. Мы тебя на гимнастику даже из-под палки загнали.

Сын бодро шел рядом и думал о чем-то своем. Быстро же он пришел в себя после избиения. Аркадий вспомнил про приговор врачей и почувствовал, как желудок резануло, будто ножом.

Хотя, быть может, это у него разыгралось воображение. Впрочем, эти боли он и в самом деле в последнее время испытывал все чаще.

— Нет, теперь буду ходить, — твердо ответил сын. Он посмотрел на отца более внимательно. Что-то вспомнил. — А у тебя как дела? Ты почему так рано? Обычно ты приходишь… Гораздо позже.

Он опять слегка запнулся, как будто мысленно вспоминал, когда приходит отец. Странный какой-то, изменился за день.