— Я ходил в поликлинику, язву проверял застарелую, — Аркадий тут же перешел на другую тему. — А где находится секция? Боря давно уже ходит?

Он думал, что сын сейчас ощетинится, но тот просто кивнул.

— Да, конечно. Он уже давно ходит.

Волковы свернули с Люблинской улицы и очутились в дворике, образованном между четырьмя многоэтажками, выстроенными уже давно. В центре детская площадка и повсюду деревья и кусты.

Они подошли к подъезду, поздоровались с двумя старушками, сидевшими на скамейке и ведущих пристальное наблюдение за окрестностями.

— Ну что, пойдем домой, — сказал отец, помрачнев при мысли о том, удастся ли скрыть диагноз врачей от жены. Она читает его мысли и понимает состояние, как только он просто входит в дом, так что придется трудно. — Очередной день закончился. Ты иди, а я тут посижу на скамеечке, покурю.

Отец оказался интересный человек. Сразу видна старая закалка. Сдержанный и спокойный, но в то же время видно, что если разозлить, мало не покажется.

Сколько ему, наверное за сорок, но на лице уже полно морщин. Еще и курит, сейчас дымят все мужчины, без ограничений, даже в присутствии детей. Я оставил его у подъезда, а сам поднялся по лестнице.

Сначала не мог вспомнить, где наша квартира, а потом вдруг в памяти всплыло, что мне надо на третий этаж. Добрался до площадки, потом вспомнил, что теперь надо к двери слева, с черной обивкой и крючком посередине на уровне пояса, чтобы можно было вешать сумку, когда достаешь ключи.

Кажется, это установил я сам, то есть, прежний я. Еще когда учился в седьмом классе. Я быстро вытащил ключи и вошел внутрь.

Странное чувство, когда я знаю эту квартиру и одновременно вижу ее в первый раз. Темный коридор, из открытых дверей комнат льется свет, сбоку у стены шкаф для одежды и телефон на тумбочке.

Из дальней комнаты выскользнула серая кошка с еле заметными полосками, с легким мяуканьем подошла ко мне. Потерлась о ноги, выгнула хвост трубой, просила покормить. Как там ее кличут, кажется, Маркиза.

— Подожди, малышка, дай я освоюсь, — пробормотал я, снял туфли и отправился осматривать новое жилище.

При звуках моего голоса кошка замерла на месте, уселась на задние лапки и пристально посмотрела на меня, как будто догадалась, что я чужак. Так и глядела вслед, когда я ходил по квартире.

Дома пока никого нет, поэтому я пока беспрепятственно смог все поглядеть и зайти в каждую комнату. Мы жили в трехкомнатной малогабаритной панельной квартире, из расчета по семь квадратов на каждого члена семьи.

У меня и у сестры Даши отдельные спальни, родители спали в гостиной на раскладном диване. В каждой комнате на стенах красно-черные ковры с геометрическими узорами, в гостиной сервант, набитый посудой и громко тикающие настенные часы с маятником. В кухне рычащий холодильник и на столе обязательная хлебница, в которой томился каравай хлеба.