Я поцеловал девушку.
— Нет, я на склад. Сегодня моя смена. Буду отдыхать после турнира и отсыпаться. Я тебе завтра позвоню, когда с института приеду. Хотя, может быть, и на стадион загляну, а потом к тебе.
Оля огляделась и поцеловала меня. Во дворе как раз полно народу, на детской площадке играли дети, на скамейках сидели старушки и мамочки, болтали между собой и грызли семечки.
На нас как будто никто не обращал внимания, но я знал, что не так. Меня уже тут видели несколько раз, успели оценить и перемыть все косточки.
— Ну все, иди, — Оля слегка подтолкнула меня в грудь. — Потом созвонимся.
Она побежала к подъезду, а я отправился обратно к арке. Тогда я еще не знал, что сегодняшняя смена на складе будет самой жаркой за все лето.
Склад лома находился в нашем же районе, только в другой его части, там, где находились другие хранилища АЗЛК.
Огромные складские помещения, сложенные из кирпича, размещались в строгом порядке на улице Артюхина, огороженные трехметровым забором и колючей проволокой по периметру. Отец устроил меня к знакомому, заведующему хозотдела, в ведении которого находились водители грузовиков и сторожа, охраняющие завод и склады.
Я отвечал за территорию в три квадратных километра, на которой были разбросаны квадратики складов. Сторожка располагалась в небольшом одноэтажном здании, больше похожем на собачью будку.
Квадратура около восьми метров. Впрочем, это тесное помещение чертовски уютное, хоть и предназначено только для мужского проживания.
Любая женщина пришла бы в ужас, если бы увидела продавленный пол из старых скрипучих досок, старинный дубовый стол в углу с полками по обеим сторонам до самого низа и заваленный всякой ерундой вроде газет, журналов, книг, шахмат, а еще древний кожаный диванчик у стены с потрескавшейся коричневой обшивкой.
На стенах обрывки обоев, плакаты машин и девушек в откровенных нарядах из западных журналов и календари еще с пятидесятых годов. А в дальнем углу тоже старомодный шкаф для бумаг из резного дерева, своего рода произведение искусства.
Раньше такой шкаф наверняка стоял в кабинете какого-то высокопоставленного партийного деятеля и мог рассказать немало тайн и секретов из его биографии. Сейчас этот изысканный кусок дерева неведомыми путями попал сюда, а в будущем после реставрации стоил бы бешеных денег.
Рядом со шкафом старенький холодильник «ЗИЛ-Москва», тоже пятидесятых годов выпуска, на двести сорок литров объема, белый и с горизонтальной металлической ручкой. Открывался с легким щелчком.
Я такие видел даже в двадцать первом столетии. Работали безупречно, могли дать фору даже тогдашним новейшим морозильникам с сенсорной панелью и удаленной регулировкой. Надо только чистить регулярно морозильную камеру от льда. Вот что значит советское качество.