Но вмешательство советской разведки серьёзно осложнило возможность такого альянса. Эйтингон никогда не задавался вопросом, кто именно подбросил помощнику американского министра финансов Гарри Декстеру Уайту разработанный им же, но в мире потомков годом позже, план «умиротворения» послевоенной Германии. Да ещё и настоял на публикации основных положений этого плана, получившего имя непосредственного начальника Уайта, «План Моргентау», в американской прессе. Но операция была проведена блестяще и имела сногсшибательный эффект.

Первым из немецких политиков, кто отреагировал на публикацию в «Вашингтон Пост», стал Йозеф Геббельс, объявивший «план Моргентау» «еврейской местью Германии», поскольку американский министр финансов происходил из еврейской семьи. В общем-то, экономические последствия реализации данного плана он оценил верно: в Германии, превращённой в «гигантскую картофельную грядку», до 40% немцев, лишившись работы на промышленных предприятиях, были обречены на голодную смерть. А остальные 60% — на нищенское существование. Поскольку Генри Моргентау успел проконсультироваться по Плану с личным помощником Черчилля лордом Черуэллом, «испытывающим почти патологическую ненависть к нацистской Германии и почти средневековое желание мести», Геббельс подавал это как полное согласие с положениями Плана как Рузвельта, так и британского премьера.

На самом же деле, как докладывала советская разведка, у дальновидного Черчилля раскрытие в прессе так и необсуждённого с американским президентом документа вызвало приступ бешенства. Да, Британия очень и очень зависела от американских поставок техники, вооружений и промышленных товаров, и «борову», как его называли немцы (и не только немцы), приходилось усиленно лавировать между собственно британскими интересами и пожеланиями «кузенов». И, будучи знакомым с содержанием «Плана Моргентау», он планировал выхолостить, смягчить его настолько, чтобы План не вызывал столь категорического отторжения у немцев.

Но получилось, что получилось: на призывные пункты в Германии хлынул поток добровольцев, желающих не только записаться в армию, но и принять участие в создании оборонительных укреплений на территории Франции, чтобы не допустит высадки союзников с моря. В лучших традициях стахановского движения, немецкие рабочие трудились сверхурочно, чтобы произвести больше самолётов, танков, подводных лодок, винтовок и снарядов.

После значительного перерыва возобновились авианалёты на Великобританию, причём, немецкие лётчики дрались в воздухе с невероятной яростью. Начавшаяся 2 июля высадка союзников на Сицилии столкнулась с донельзя вялым сопротивлением итальянцев, но уже на третий день операции немецкий 14-й танковый корпус генерал-лейтенанта Хубе, чудом спасшегося из котла под Полтавой, просто вкатал в высадившихся в южной части острова англичан и американцев в землю. Немецкие танкисты и пехота поддержки, даже оказавшись в локальном окружении, сражались яростно и ожесточённо. Заброшенных в тыл парашютистов союзников в плен не брали, уничтожая поголовно.