— Не будет, — вздохнув, покачал головой нарком. — Ни в этом году, ни в следующем ещё не будет. Но кто же нам помешает блефовать, если у нас на руках появится другой козырь, способный долететь от Белоруссии до Англии? Пусть ОНИ ломают голову над тем, что именно к ним может прилететь: то, что мы покажем в кинохронике, взятой у потомков, или… Или всего лишь оранжевая краска, которая сегодня рассеялась где-то в казахстанской степи.

10

В отличие от оберста Шульце, его советского коллегу, тоже полковника, но Госбезопасности, даже в родной «конторе» не все знали по настоящему имени. Поскольку его «амплуа» было несколько иным, чем у «чистого разведчика» Шульце — диверсионная работа. Но это вовсе не значит, что Наум Эйтингон не занимался прочими делами разведывательного и контрразведывательного характера. В их профессии просто невозможно чего-либо добиться, не занимаясь сбором и обработкой информации, её тщательнейшим анализом. А, как известно, 90% разведсведений добывается именно из открытых источников.

Вот поэтому Наум Исаакович, больше известный даже коллегам по НКВД как Леонид Александрович Наумов, как и «отдыхающий» на Мальте бывший помощник Канариса, значительную часть рабочего дня проводил за чтением газет и «выписок» с текстами информационных сообщений крупнейших радиостанций.

Между двумя полковниками имелось и ещё одно очень важное отличие. Если Шульце со времён Первой Мировой войны, именуемой на Западе Великой, а в Советском Союзе Империалистической, специализировался на России, то Эйтингона диверсантская судьба знатно покидала по всему миру. Спецоперации в Китае, Турции, Испании, Франции, Мексике — далеко не полный список дел «Наумова». Кто знает, что лучше: специализация на одной стране, позволяющая досконально изучить противника, или разнообразие целей, очень развивающее способность быстро вникать в обстановку и принимать неординарные решения?

Да, диверсант, проведший массу удачных и несколько неудачных операций. Но это вовсе не значит, что «Леонид Александрович» занимался исключительно взрывами, похищениями и убийствами. Немалый кусок его жизни заняло противодействие диверсионной работе противника. Не зря же ещё в начале прошлого века Эжен Франсуа Видок утверждал: «только преступник может побороть преступление». Вот и то, как предотвратить диверсию, лучше всего знает диверсант.

Военная и политическая ситуация со временем меняется, меняются и задачи, стоящие перед чекистами. Если в 1940 году требовалось противодействовать бандитскому подполью в Прибалтике, а после этого резко «переключаться» на борьбу с немецким диверсионным полком «Бранденбург-800», то уже к концу 1941 года на первый план выдвинулось противодействие массово засылаемым в советский тыл диверсантам-соотечественникам, наспех обученным в многочисленных разведшколах Абвера.