Тут явился отец.

– И что это значит? – его слова звучали холодно и надменно.

– Я ухожу! – ответила она.

– Насовсем? – поинтересовался он.

– Да, насовсем, – мама хватала всё, что попадалось под руку, и пихала в спортивную сумку.

Моё сердце пустилось вскачь. Я был готов жизнь отдать, лишь бы она осталась, но был в таком шоке, что не смог выразить своих чувств. Наверное, мама и это приняла за равнодушие.

Когда она вышла в прихожую, отец кинул взгляд на меня и, словно только сейчас вспомнив о моём существовании, сказал:

– Подожди… А ребёнок?

– Я ухожу от вас обоих, – ответила мама. – Вы, как два камня. Камень большой и камень поменьше. Это невыносимо! У вас вообще есть души?

У меня она точно была. И эти слова разорвали её в клочья.

Хотелось кричать: «Мама! Не уходи!». Но я не смог выдавить хоть что-то из себя.

Дверь хлопнула. Я стоял посреди разбросанных вещей. Слёзы градом катились по щекам.

– Чего ты плачешь? – спросил отец.

– Ма-ма-мама ушла! – всхлипывал я.

– У-у-у-ух… – вздохнул папа и ушёл на кухню.

Знаю-знаю: он устал от слёз. У него никогда не хватало сил на чужое горе.

Так мы остались жить с ним вдвоём. Отец был ответственный сухарь. А может, ему просто не пришло в голову, что можно отказаться от родительских прав и сдать сына в детский дом.

Его жизнь стала сложнее, но он почти не жаловался. Кормил, одевал, покупал игрушки, водил в детский сад. Делал всё, как надо, но не проявлял ко мне интереса.

Я был для отца чем-то вроде домашнего растения, которое досталось ему против воли: «поливал, удобрял, пересаживал, протирал листья». А что ещё с него спросить? Он делал всё возможное. Делал лучшее, на что был способен.

Отец дал мне столько любви, сколько мог. То есть ноль. И придраться не к чему: никого не заставишь любить силком.

Но я был не такой, как он. Я умел чувствовать, радоваться и грустить. Мама ошибалась. Как же мне хотелось, чтобы она узнала, что ошибалась!

Только её решение было окончательным…

– Пап, я скучаю по маме, – говорил я.

– У-у-у-ух… – вздыхал отец.

– А ты скучаешь по маме?

Я надеялся, что где-то под этим непроницаемым панцирем всё же скрываются какие-то чувства. А он лишь ответил:

– Я скучаю по спокойной жизни.

Он и правда был сухарём, который не разгрызёшь, а только зубы сломаешь.

Отец всегда много читал, спроси его: «Книжка интересная?», он ответит: «Информативная!»

Ведь в слове «интересно» есть эмоциональный оттенок, а ему эмоции не нужны.

Однажды весной мы поехали загород на дачу. Папа решил выкинуть из дома хлам.

Сначала он собрал в пакеты ненужные тряпки, а вместе с ними и старого плюшевого ослика.