Снова приходилось вставать по будильнику, тащиться на учёбу к первому уроку.

И тут ещё одна неприятность…

Марат,

Функция второго поколения

мой школьный друг, заметно изменился. Раньше он был обычным пацаном, таким же дурковатым, как и другие. Учился на тройки и четвёрки, любил погонять в футбол. Интересовался компьютерными играми, музыкой и всем таким прочим.

И вдруг стал одиночкой. На переменах сидел один, писал что-то в записную книжку и просил ему не мешать.

Он не был таким во время летних каникул, но вскоре после начала учёбы просто замкнулся. Хотя и занимался не особо старательно. Ходил в школу только для вида, а иногда пропускал уроки.

Странно-странно…

Я начал общаться с другими ребятами, понабрался всяких дурацких слухов. Целую неделю в школе обсуждали один трагический случай. Умер один парень из параллельного класса. Звали его Коля Рыбников. Это была загадочная смерть. Говорили, что это случилось ночью. Его нашли дома на диване перед включённым телевизором.

И якобы это был не первый случай – в городе уже несколько человек скончались без видимых причин, но всех объединяло то, что они смотрели полночный эфир.

– Коля увидел «ночной показ», вот и умер, – сказал Игорь Хорошкевич, как нечто очевидное.

Мне показалось это полным абсурдом:

– Что за «ночной показ»?

– А ты не знаешь? – удивился Хорошкевич. – Если ночью смотреть телек, то можно случайно увидеть «смертельную передачу». От неё мозги закипают и варятся вкрутую.

Я казался себе слишком взрослым, чтобы поверить в подобную тупость:

– И что там такого показывают?

– Этого тебе никто не может рассказать. Все, кто видел «ночной показ», умерли, – парень говорил совершенно серьёзно, веря в каждое слово.

– Тогда откуда вообще известно, что есть такая передача, если никто из живых её не видел? – спросил я.

Хорошкевич постучал пальцем по виску:

– Логика, Саша, логика! Смотрел человек телевизор ночью, а потом его нашли мёртвым.

Я хмыкнул:

– Интересно… для детской страшилки! Сам подумай: даже если существует «смертельная передача», то кому придёт в голову ставить её в эфир?

– Никто и не ставит, – сказал Хорошкевич. – Она существует сама по себе. Сечёшь?

– Детская страшилка, – настаивал я.

Парень цыкнул и помотал головой:

– Скажи это Коле Рыбникову!

Такие разговоры заставляли меня скучать по компании Марата. Другие пацаны казались мне застрявшими в далёком детстве.

Я не имел привычки навязываться, но наше общение было мне дорого. Мой друг сидел в столовой, натянув капюшон толстовки до самых глаз. Он что-то черкал в своей записной книжке и отвлекался лишь на то, чтобы глотнуть чай.