Вдруг ко мне подбежал Вовик и сказал:

– Здорово, Кость! Ну, как дела? Отец из командировки вернулся?

Он теперь спрашивал это при каждой встрече.

– Нет ещё, – ответил я.

– А я жду, когда он тебе стереомагнитофон привезёт! – напомнил соседский парень.

– Жди-жди, – ответил я.

Вовик мне подмигнул:

– Врёшь небось.

– Да иди ты! – выпалил я.

Надоел мне этот пацан хуже горькой редьки. Только и знал подначивать. Друг, называется.

Проходя мимо лавки, я поздоровался со стариком-соседом, а он, как всегда, ответил:

– Здоровее видали!

Тоже язвительный был человек, но меня учили не грубить старшим.

Весь вечер на душе было неспокойно. Пробовал читать книжки, смотреть телепередачи. Ничего не радовало.

«Розовая слизь у собаки – плохой знак», – думал я и не ошибался.

Потом такое началось!

То, что разбойники пропали, я и сам заметил. Раньше постоянно сидели в соседнем дворе, а теперь их и след простыл. Раз там прошёл – нету, второй раз прошёл – нету.

А потом на дверях подъездов развесили рукописные объявления о пропавших подростках. Я узнал их по описанию.

Многие люди не удивились: стоило ожидать, что эти шпанята рано или поздно чего-нибудь учудят.

«Уехали зайцами в Москву, карманниками подрабатывать. Вернутся! Куда они денутся?», – уверял один из соседей.

Я так не думал! Чувствовал, что никогда их больше не увижу.

Тот самый Сеня, которого называли Крысой, откровенно радовался их исчезновению. Он стал сам сидеть на теплотрассе. Ходил гоголем по двору и, казалось, даже завёл друзей. А раньше редко показывался на улице.

Сеню я знал с детства. Малышами мы носились гурьбой, только потом разделились на «касты».

Этого парня дразнили, и он на всех обиделся. Стал замкнутым, одиноким. Но теперь с ним произошла какая-то перемена. Он снова проявлял интерес к общению. То в одной компании постоит, то в другой.

Как-то раз ко мне подбежал Вовик и спросил:

– Слух, Костя, ты Крысу знаешь?

– Зачем так называть человека? У него имя есть, – ответил я.

– Ну, похож он на крысу, что я сделаю? – Вовик выставил вперёд верхние зубы и сложил руки, как лапки.

– Так чего хотел? – спросил я.

Вовик перестал кривиться:

– Короче! Я с ним не вожусь, а ты, может, попросишь у него жвачку? Себе и мне заодно.

Я не понял, о чём речь:

– Какую ещё жвачку?

– Настоящую американскую. «Дональд». Её по рублю продают, а Крыса, говорят, угощает бесплатно.

Вовик немного ошибался. В нашу страну жевательная резинка «Дональд» попадала не из-за океана. Её, вроде как, производили в Голландии. Во времена дефицита для советского ребёнка она была настоящим сокровищем. Но я жвачки не любил. Думал: какой смысл мусолить резину? Мне по вкусу были мятные таблетки «Холодок». И цена им семь копеек.