Пламя, которому суждено было либо сжечь меня дотла, либо согреть так, как никто и никогда раньше не согревал. Я шла сквозь бар, переполненный людьми, а внутри уже звучал шёпот любовной мелодии:
«Кажется, я только что встретила свою погибель».
Я не хотела туда идти, но Маша, моя лучшая подруга, выходила замуж, и отказаться от её предсвадебной вечеринки было невозможно.
«Это будет камерно, всего двадцать человек, ты обязана», — умоляла она по телефону.
Ладно…
Я согласилась, хотя внутри уже знала: мир слишком тесен, а судьба иногда любит жестокие шутки. Маша работала в строительной компании и с вероятностью в сто процентов меня ожидала большая компания мужчин, возможно холостых или разведённых. Опять меня будут знакомить с ними, опять я должна буду проявлять знаки внимания, а мне в ответ, самое лучшее, скажут что-то неглупое.
Вечер вышел тёплым, почти бархатным, догорало солнце на персиковом небе. Загородный ресторан на берегу реки светился мягкими огнями, как будто специально созданный для того, чтобы люди забывали о своих невзгодах. Я надела длинное тёмно-изумрудное платье — как мне казалось, скромное, но подчёркивающее фигуру. Волосы уложила свободной волной, а глаза подвела чуть сильнее обычного. Не для кого-то, конечно, а для себя, чтобы почувствовать, что я всё ещё могу быть красивой без чьего-либо разрешения.
Я вошла в зал и сразу почувствовала его.
– О, а вот и Катенька-фурия.
Господи…
Он стоял у окна с бокалом в руке — коренастый, тяжёлый, словно выточенный из ночного камня. Энвер Магомедов. Теперь я знала его имя: Маша шепнула мне ещё утром, что жених её будущего мужа — его близкий друг Эни. Ну конечно – Эни и есть Энвер. Маленький мир, слишком маленький для меня.
Наши взгляды встретились. В его глазах мелькнуло узнавание, а потом — та самая холодная, опасная усмешка. Он медленно поставил бокал и направился ко мне. Прямо и без церемоний стал проявлять внимание, как человек, который привык, что всё пространство вокруг него расступается.
— Куколка, — произнёс он низко, когда остановился в шаге от меня. — Опять будешь лить воду? Или на этот раз обойдёмся без представления?
Голос был бархатным, с той самой южной хрипотцой, которая почему-то заставляла кожу покалывать. Я подняла подбородок, стараясь сохранить холодное спокойствие, хотя внутри всё сжалось.
— Если вы будете вести себя прилично, то, возможно, обойдёмся, — ответила я. — Хотя после прошлого раза я бы на вашем месте держалась подальше.
Он рассмеялся. Смех был глубоким, грудным, от него по телу прошла странная волна. Не страх. Что-то другое. Более тёмное.