Да чтоб тебя!
Он наклонился чуть ближе, так близко, что я почувствовала тепло его дыхания.
— Я хочу, чтобы женщина рядом со мной горела, а не притворялась. И ты горишь, я это вижу. Даже когда ты пытаешься меня залить водой, думая, что это меня отпугнёт.
Моё сердце билось тяжело и неровно. Я ненавидела его в этот момент. Ненавидела за то, что он видел меня настоящую, ту, которую я прятала даже от себя.
Он ударил куда-то в очень больное место – я как голая стояла перед ним. Ну да, я после убогих отношений с убогим мужчиной хочу нормального человека рядом, а не воздухана.
— Оставьте меня в покое, — тихо сказала я и хотела уйти.
Но его рука мягко перехватила мою ладонь. В этом жесте я не заметила грубости – для контроля он бы передавил мне запястье, а не взял её так деликатно, как сейчас.
— Не могу, — ответил он почти заговорчески. — Уже не могу.
– Что? В каком смысле?
– Почему ты со мной такая дерзкая?
Я выдернула руку и ушла в зал, чувствуя, как горят щёки и дрожат колени. Внутри меня всё кипело. Ну точно орангутанг! И, поди, воздухан восьмидесятого уровня. Я ненавидела его, ненавидела за то, что после одного-единственного вечера в баре клубе и этой встречи он уже занял слишком много места в моей голове.
Да пошёл ты, Энвер.
А ещё я боялась. Где-то глубоко внутри, под слоем раздражения и гордости, теплилось какое-то горячее чувство, что-то непознанное, и это лезло наружу, притягивало к Энверу, как будто я уже знала, что от этого мужчины не убежать, и он будет строить всё больше и больше мостов между нами, и, возможно, первым, что он построит, будет замок вокруг моего сердца.
Ну уж нет, мотнула я головой, никаких новых отношений с воздуханами, и принялась танцевать с подругой на сцене.