— Тишина, — прошептал я Артёму, активируя винтовку, — сколько ждём?

— Четыре минуты до гашения.

— Будь готов.

Я навёл винтовку на дверь, изо всех сил надеясь, что в неё никто не войдёт. За моей спиной нервно пульсирует тревожное любопытство Эли. Не хотелось бы стрелять в людей, которые нам ничего плохого не сделали. Не стоит заводить себе такие привычки.

Обошлось — через четыре минуты мы покинули срез, так и не познакомившись с его обитателями. Пусть у них всё будет хорошо.

— Надо же, — сказал Артём, пока мы осматриваемся на следующей точке, — обитаемый срез был. Редко их теперь встретишь.

Здешний интерьер не обещает контактов с населением. Помещение — нечто вроде пустой часовни из светлого кирпича. Стрельчатые окна с матовыми стёклами, никакой отделки, пустые стены и только репер посередине торчит. Пусто и скучно. Пыльное и давно не посещаемое место, сразу видно. Тишина такая… Специфическая. Впрочем, этот репер — транзитный, сейчас всё увидим.

— Не знаешь, кстати, почему? — спросил я, когда мы выбрались из здания.

Для этого пришлось УИНом срезать запертый снаружи замок на железных воротах, но больше никаких трудностей не возникло. За воротами раскинулся между двух невысоких холмов небольшой городок — одноэтажный, крохотный, оседлавший проходящее через него шоссе. Ухоженный, красивый, аккуратный, совершенно целый и абсолютно пустой. Комплекс промышленных корпусов, один из которых мы только что покинули, расположился на возвышении, и мы несколько минут наблюдали за поселением сверху — ни единого движения. Я осмотрел несколько домов в бинокль — по виду всё оставлено организованным образом. Запертые двери, закрытые ставни, убранные дворики. Подробностей в дешёвую китайскую оптику не разглядеть, но признаки панического бегства или срочной эвакуации отсутствуют.

— Что «почему»? — спросил Артём.

— Почему населенных срезов почти нет? Почему везде как тут?

— Много разных версий слышал. Как рассказывают Корректорам в Школе Хранителей, это происходит из-за кортексации срезов.

— Чего?

— Кортексации, буквально «обрастании корой». Это сложно понять, не влезая во всю метафизику. Вкратце — на определённых стадиях развития общества, люди создают информационные технологии. Эти технологии, с одной стороны, резко ускоряют технический прогресс — в первую очередь, в области себя же. С другой — загоняют человечество в рамки цифровой определённости.

— Это как?

— Мир как бы прорастает сетью информационных коммуникаций, которая стягивает его, нарушая… не знаю, пластичность, что ли? Они считают, что для нормального развития людям нужна свобода мышления и мифологичность восприятия, а информационные технологии описывают весь мир в цифрах, подменяя его в сознании людей на своё отражение. Как-то так.