Потом готовились к выходу, назначив его на утро. Затягивать не хотелось, но и отдохнуть надо. Как скоро мне под дверь явится очередная банда настойчивых экспроприаторов? И так весь вид на море испортили… Надо отдать должное коммунарам — трупы они как навалили, так и убрали. Упаковали в мешки и забрали с собой, уж не знаю, зачем. Но два горелых броневика и полуутонувшая леталка тоже не украшали пейзаж, да и воняло от них гадостно — подгорелым мясом и палёной проводкой. Акки с них коммунары хозяйственно забрали себе, а железо оставили. И если (точнее — когда) Комспас явится к моему порогу, не будет вопросов, что случилось с его группой. Угадайте, кто окажется крайним? Нет, воинских почестей я от них точно не дождусь. Так оприходуют.

Утром выпили кофе, собрались и двинули. До репера кое-как доехали по берегу на «девяносто девятой», ушатав её по бездорожью окончательно. Видимо тут у круглой полуразрушенной башни она и окончит свои дни, догнивая в траве. Дальше — пешком. Для Эли я вчера сделал «переноску» — из старого рамного рюкзака и синтетической стропы, нарезая и сращивая ткань УИНом. Теперь она могла сидеть в нём, свесив ноги наружу, лицом назад, или, поджав ноги, лицом вперёд, или даже стоять на твёрдом дне, держась за мои плечи и выглядывая из-за уха. Командовать, как Машенька медведем: «Не садись на пенёк, не ешь пирожок…». Ах да, для этого она недостаточно говорящая. Хоть и есть у меня подозрения, что с этим не всё так просто.

Рассчитывать, что эта комнатная мелочь протопает весь путь своими изящными ножками, не приходится, поэтому пришлось в её пользу урезать груз. Впрочем, груза было немного — еда, спальники (мой пошире, в расчёте на Эли), прочие походные балабасы вроде котелков и посуды. В идеале — дойдём за день. Так решил Артём, что-то прикидывая на своём планшете. Но это, как я понимаю, у него приступ безудержного оптимизма случился. Не может он знать, что нас ждёт на транзитных реперах, где от входа до выхода надо чесать неизвестно сколько.

— Эх, нет у нас операторских комплектов… — вздохнул Артём, разглядывая пыльный чёрный цилиндр репера. — Там, например, автоматический надувной спасжилет. А то выкинет в воду — и хрен выплывешь, с рюкзаком-то…

— Боишься? — прямо спросил я.

— Есть немного. Ладно, поехали. Готов?

— Жми.

Первый резонанс привёл нас в совершенно аналогичный каменный подвал. Мне даже сначала показалось, что мы никуда не переместились — но нет, в помещении чисто. Каменный пол просто блестит, слегка пахнет хлоркой. И здесь есть дверь, отсутствовавшая в точке старта. Не до конца прикрытая дверь отделяет нас от освещённого коридора, бросая косую полосу света в тёмный круглый зал с репером. Там ходят люди, шаркают ногами, чем-то гремят, громко разговаривают. Язык совершенно незнакомый, по резкому звучанию немного похож на немецкий.