Зависший посередине дирижабль оказался не только прекрасной мишенью, но и нейтральной территорией, где, в отличие от земли, не валяются трупы. И там подают кофе. В общем, дальнейшие переговоры проходили у нас — в большой пассажирской кают-компании.

— О, и ты тут, — сказал Ивану Македонец.

— Привет, — ответил тот спокойно.

— Давно хотел тебе спасибо сказать за «Тачанку», отличный гантрак получился.

— Не за что, в принципе. Работа такая. Была.

— Ты с концами свалил?

— Так вышло.

— Надеюсь, меня не пошлют тебя возвращать.

— Я тоже на это надеюсь.

От Комспаса присутствовал офицер в звании майора, в кирасе и шлеме, но без оружия. Шлем он, впрочем, сразу снял и поставил на стол рядом. Лицо его оказалось усталым и плохо выбритым, но решительным и суровым.

Цыган представлял толстый смуглый мужик с чёрной, как смоль, бородой и завязанными в хвост волосами. Алая рубаха с золотой вышивкой, мощная цепь из жёлтого металла и из того же металла зубы. Интересно, они их сразу меняют, или всё-таки ждут, пока свои выпадут? Иногда мне кажется, что в цыганскую аристократию берут только беззубых.

Альтери прислали Вечномолодого — или как там называются эти жулики? — Кериси. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке и выглядел бледно. Даже со мной вежливо поздоровался, но я его протянутую руку подчёркнуто проигнорировал. Я вообще с альтери на одном поле срать не сяду, а этот как раз распорядился у меня детей отобрать.

Священник в балахоне совершенно незнакомый — я отчего-то думал, что сюда тот дед из Чёрного Города добрался. Средних лет, без бороды, с азиатским круглым лицом и узкими китайскими глазами. Чистый Маоцзедун.

— Где Ольга? — тихо спросил у меня Македонец, пока все рассаживались, а Артём заправлял кофемашину.

— Не знаю, — честно сказал я, — оставила записку «Не ждите» и смылась.

— Она всегда так делает, — кивнул он, — по башне вы договорились?

— Ключ у неё, — сказал я чистую правду, которую каждый волен трактовать как хочет.

— Отлично, — понял её по-своему Македонец, — тогда пусть отсосут.

Да пусть. Моей стороны тут нет.

Все получили свой кофе, и ни один не отказался. Хотя мы, между прочим, не нанимались кейтеринг устраивать. У нас того кофе не вагон.

— Церковь Искупителя хотела бы выступить арбитром… — начал священник.

— Комспас не признаёт ваш авторитет, — заявил немедленно майор.

— Да заткнись ты, — рявкнул на него Македонец, — тут никто ничей не признает! И что теперь?

— Я обязан обозначить нашу позицию, — набычился тот.

— В жопе ваша позиция! — а я говорил, что из Мака переговорщик — как из пулемёта кипятильник. То есть, греть-то он греет, но много побочных эффектов.